Чтение онлайн

– Слушаюсь, Ваше Святейшество.

Толстяк ушел, а Зотис потер руки:

– Хомси! Веди его на помост. Вели бить в колокол!

Охранник отстегнул цепь от пола, вздернул ее на плечо, и буквально потащил меня во двор. Что такое помост и зачем бить в колокол я еще не знал, оттого и не слишком сопротивлялся.

Во дворе было много ребят и дайнов – работа уже подошла к концу, а время ужина еще не наступило.

За поворотом тропинки, на небольшой площадке, огороженной со всех сторон густыми зарослями, стояло небольшое возвышение, с двумя столбами. Чуть левее

был привязан небольшой колокол, возле которого дежурил старик.

– Игни. Буди колокол! Я тебе провинившегося веду.

– Хорошо, – старик встрепенулся. – Это очень хорошо. Давно у нас никто не получал, даже скучно стало.

Он начал бить в колокол. Звонко и часто. От его звука у меня еще сильнее заболела голова, и я замотал ею, чтобы избавиться от навязчивого звона.

Хомси завел меня на помост по скрипучим ступеням и подвел к столбам. Снял с меня цепь, полностью освободил, стянул с меня рубаху и привязал запястья к середине деревяшек, где болталась толстая бечева.

Я смотрел вперед, туда где собиралась толпа и думал о том, что судя по всему, ждала меня прилюдная порка. С другой стороны, сняли с меня рубаху, а не штаны.

Вин протиснулся вперед и попытался вбежать на помост, но Зотис удержал его за ворот рубахи.

В переднем ряду стояли дайны и тихо перешептывались. Чуть позади них кучковались девушки и парни, а почти у самого колокола – ребята моего возраста. Девушки смотрели, кто с сожалением, кто с укором, а парни и вовсе смеялись. Я опустил глаза.

Наконец, когда все желающие собрались, Зотис поднялся на помост и сложил руки в молитвенном жесте.

– Братья и сестры, колокол справедливости и всепрощения позвал нас сегодня для того, чтобы мы обучили еще неразумное чадо, показали ему путь истинный и верный! К великому сожалению и моей глубочайшей скорби, глас разума и всяческие увещевания не способны влить в душу слуги Божьего смирение и послушание. И поэтому мы прибегнем к методам, порицаемым в нашем обществе, но весьма действенным.

Он сделал паузу, видимо для того, чтобы я осознал всю тяжесть своего преступления, но из его речи я слышал всего пару слов, стараясь не вникать в эти пустопорожние слова, поэтому так и не понял, за что же меня еще наказывать? Неужели боли, что настигла меня у ворот и продолжает мучить сейчас, недостаточно?

– Согласно возрасту ослушника и тяжести преступления, я назначаю, – Зотис опять помолчал. – Десять ударов плетью.

Плеть…. Я слышал, что это больно. Говорили даже, что есть люди, которые погибали под ударами. Все зависело от того, кто и с какой силой их наносил. А еще говорили, что это оружие способно снимать куски кожи вместе с плотью со спины, оставляя наказуемому страшные шрамы на всю жизнь. Я постарался отогнать эту неприятную мысль. Надеюсь, что от десяти ударов, со мной ничего не случится.

Зотис слез с помоста, а Хомси зашел ко мне за спину. Я услышал, как он расправлял кнут и как он стукнулся о помост. Свистнул воздух…

Тело буквально взорвалось болью. Я задохнулся от неожиданности и выгнулся дугой вперед.

– Раз! – выдохнула толпа.

Я часто-часто задышал, пытаясь совладать

с неизведанным мне доселе ощущением. Щелчок и еще один удар взорвался болью на моей спине. Я бессильно повис на руках, думая только о том, чтобы не намочить штаны. Голова упала на грудь.

– Два!

Следующий удар и у меня подкосились ноги. Я повис на руках, но сумел выпрямиться.

– Три!

Я поднял голову на толпу. Мне показалось, что все они счастливы. Они улыбались и радовались чужой боли. И только Вин стоял и плакал. Я смотрел на него, закусив губу, пока удары сотрясали мое тело…

– Десять!

Это слово вырвало меня из забытья и я поднял голову. Парни больше не смеялись, они рассеянно глядели друг на друга и тихо перешептывались. Кое-кто уже уходил. Площадка опустевала.

Хомси подошел ко мне и начал отвязывать мои руки. Я почти не чувствовал его прикосновений и резких рывков. Наконец, он освободил меня и поддержал, чтобы я не упал. В ногах была такая слабость, что мне не сразу удалось на них встать. Охранник сунул мне рубашку в руки:

– Не надевай – испачкаешь.

И ушел. Я держал рубаху, неловко комкая в руках, и не знал, что делать дальше. Мне казалось, что стоит сделать лишь один шаг и я упаду на землю с помоста, и уже больше никогда не встану.

Винтори подбежал ко мне и схватил за руку:

– Кин, пойдем, – слезы еще не до конца высохли на его щеках. – Пойдем, я помогу тебе смыть кровь.

– Кровь? – я удивленно посмотрел на него. Его лицо то становилось четким, то размывалось в неясное пятно. Мои губы пересохли и я облизал их, почувствовав на языке металлический привкус.

– Да, – он кивнул. – Великие Боги, как же ее много!

Он повел меня прочь с площадки, и подальше от любопытных, которых все еще было предостаточно. Я молча ковылял за ним, и никто не знал, чего мне это стоило! Просто идти, переставляя ноги, а не скулить и кататься по земле, размазывая слезы боли и обиды по лицу.

Вода обожгла меня новым приступом страдания и холода. Вин старался не задеть моих ран руками, но у него это не очень получалось. Я шипел и плевался проклятиями, но терпел. Увы, лучшего средства, чем обыкновенная вода, у нас не было.

– Погоди, уже почти все, – Вин плеснул еще воды.

Я снова хотел выругаться, но увидел, что к нам идет та рыжеволосая девочка. Она держала в руках небольшой ларец. Я выпрямился, не обращая внимания на то, что красная вода течет на мои штаны. Я очень старался не шататься. На это уходили почти все мои силы.

– Наставница Миртрисс велела намазать тебе спину этой мазью, – она открыла ларец, в котором стояла небольшая баночка и лежала аккуратно свернутая лента бинта.

– Очень любезно с ее стороны, – буркнул я.

– Весьма, – девочка ни капли не обиделась. – Это из ее личных запасов и вообще-то они не предназначаются для послушников. Но для тебя она сделала исключение.

– Почему это? – мы шли в нашу комнату, так как я уже изрядно замерз.

– Наставница сказала, что всех удивило твое мужество. Обычно все плачут и просят пощады. Особенно… младшие послушники.