Чтение онлайн

Не для кого? Это неправда. Есть. Моя рука сама движется к животу. Да. Мне есть ради кого жить.

– Вставай!

– Уже-уже… – я оперлась на ее руку и поднялась. Колени подкосились. Похоже, что я сильно ударилась об лед. – Куда мы идем? Где Рост?

– Здесь, – она указала мне на лошадь, стоящую у телеги. На ней сидел Ростон. Его руки были связаны, а сам он качался из стороны в сторону.

– Где мой конь?

– Не знаю. Зачем он тебе? Вон табун – любого возьми и поехали. Я уложу Аркани.

– Нет. Я сама.

Жеребца оказалось найти очень просто – он сам выбежал ко мне навстречу, лишь я приблизилась

к табуну. На нем были следы крови – понятия не имею, откуда, но он не хромал и был бодр. За это время он успел отдохнуть.

Я вскочила в седло и рванула с места. Люди меня услышали, стали кричать, привлекая внимание, но я подумала о том, что у нас с Литрисс будет неплохое преимущество, когда за нами начнется погоня.

Я догнала сестру и резко затормозила рядом с ней. Она помогла мне водрузить тело дочери, завернутое в промасленную ткань – я узнала ее сразу. Такую ткань везли с собой солдаты, дабы выжившие завернули их тела и подожгли, исполняя ритуал Игосека. Похоже, что у магов она тоже была с собой.

– Тебе не обязательно ехать с нами, – я подхватила поводья жеребца мужа.

– Я не отпущу тебя одну! – она упрямо вскочила в седло. – Давай мне повод.

Я не стала с ней спорить – перекинула повод ей и рванула с места. Сзади уже собралась погоня, и чем дальше мы сможем от них уехать, тем больше вероятность, что нам удастся затеряться в снежной круговерти.

Мы понеслись прочь от лагеря. Я держала в руках тело Аркани, прижимая его к себе. Сверток постоянно сползал, мне было неудобно, но я бы не выпустила его ни за что в жизни.

Литрисс было не легче. Ростон все время норовился свалиться с седла и ей приходилось постоянно оборачиваться и придерживать его. В конце концов, она повела обеих лошадей бок о бок и обхватила мужа за пояс. Это снизило нашу скорость, но шанс быть растоптанным под копытами, у Ростона резко уменьшился.

– Давай свернем, – Литрисс обернулась ко мне. – Из-за этого снега они проскочат мимо и мы оторвемся!

– Если мы не затеряемся с первого раза, то они пустят авангард во все стороны и мы уже не вырвемся.

– Да брось, сколько их там? Ты так говоришь, будто за нами целая армия погналась.

– Я не знаю, сколько их. Давай еще проедем с пять минут, а потом свернем налево.

– Почему налево? Там же горы!

– А что ты предлагаешь? Затеряться в землях насоров? Или быть может, самого Сумолтира?

– А что нам делать в горах?

– Бросим лошадей и пойдем пешком. Перелезем на сторону Нувасии. А там найдем глухую деревеньку и затаимся.

– Лирра, это бред. Если нас будут искать, то такие места обшарят в первую очередь. И потом, у нас совсем нет провизии!

– Тем более, нечего соваться к насорам. Лошади без еды долго не протянут, а я не могу сражаться с сотней тварей. У нас нет выбора, Лит! Мы полезем в горы и разделаем лошадей, чтобы прокормиться первое время. Возьмем столько, сколько сможем унести.

Она замолчала, обдумывая мои слова. Мы мчались вперед со всей доступной скоростью, а сзади в пределах слышимости, раздавались крики всадников. Слишком далеко, чтобы увидеть нас, и слишком близко, чтобы потерять.

– Ладно! Попробуем по-твоему.

– Тогда сворачиваем. И постарайся не шуметь.

– Ростону это скажи, – она дернула повод влево, пристраиваясь рядом со мной.

Я

лишь взглянула на мужа что-то тихо напевавшего себе под нос и вздохнула. Нам предстоит еще много испытаний, и главная опасность для нас – его невменяемое состояние.

Порывистый ветер рвет пологи палаток, бросается, словно тигр на людей, швыряя колючую снежную крошку им в лица. Но никто не отворачивается. Не закрывает красные от усталости и яростных атак глаза. Не слышно музыки и разговоров. Лагерь притих. Ночная мгла больше не тревожится из-за воинской стоянки.

Молчаливые люди упрямо смотрят на большой помост, на котором стоят несколько человек.

Один из них – пожилой маг с несколькими кровоподтеками на лице. Он молча потирает запястье правой руки и старается не смотреть в сторону людей. Он устал и едва не валится с ног, но упрямо продолжает стоять. Рядом с ним Верховный дайн. Он не сражался сегодня и его лицо резко контрастирует со всеми остальными – он свеж и бодр, а его одеяние ослепляет белизной.

Чуть в стороне молча стоит принцесса Олирия. В ее руках отцовская корона. Уже через несколько минут она будет покоиться на другой голове.

Сзади нее, на самом краю стоит принц Ясилиус. Многие бы не хотели видеть его здесь, в этот час, но никто не говорит ни слова. Сейчас он тих и незаметен ровно настолько, чтобы не раздражать толпу, но и тем не менее, показать свое присутствие. На нем простая куртка и меховые штаны – рыцарский доспех он оставил в своей палатке.

И вот, по рядам воинов проносится ропот. Толпа расступается и к помосту идет процессия из шести. Впереди Жувс – командир наемников в очищенном от крови доспехе; рядом – генерал Ирник. Сразу за ними магистр Горст и Бралти – командир лучников. Замыкают шествие гунн и филора. Все они держат на руках тело Махамера VI, облаченного в сияющий доспех. Сзади вышагивает могучий риат – его роста не хватает, чтобы поддерживать короля, да и идти бы так он все равно не смог.

Погибшего властителя кладут на возвышение на помосте. Командиры спускаются вниз и замирают в первом ряду.

Дайн начинает молитву. Это древний язык – его слова, словно звуки музыки льются в уши присутствующих. Непонятный, но чрезвычайно красивый напев.

Будто подчиняясь некой команде, воины выстраиваются в очередь и поднимаются на помост – у каждого в руке по небольшой сухой ветке. Их складывают вокруг тела, затем просто на помост, а потом и возле него.

Принцесса Олирия до последнего не сходит на землю, поправляя, то сползший меч, то криво надетый шлем. В конце концов, она уходит вслед за Ясилиусом, мягко обхватившим ее за плечи.

Молитва заканчивается. Положены последние ветки. Дайн умолкает и отходит в сторону, к командирам. Пришло время магистра Гантори. Он воздевает руки к небу и читает короткое заклинание.

Огонь вспыхивает и моментально обегает помост по кругу. Воины делают несколько шагов назад – пламя такое жаркое, что начинает топить вечно мерзлый лед под ногами. Наконец, огонь взвивается вверх и поглощает тело короля. Доспехи плавятся в этом горниле, обнажая плоть, быстро тающую в пламени.

Олирия не выдерживает и закрывает лицо руками. Ее длинные волосы треплет ветер, принося то жаркое дыхание погребального костра, то холодные течения ледяного простора.