Чтение онлайн

— Один поедете?

— Разрешите мне? — вмешался в разговор Борис.

— Я не возражаю, — ответил Нуклай, — но как на это посмотрит твое начальство?

— Я тоже не возражаю. Одному вам будет трудно. Димка с завистью посмотрел на Бориса, хотя и понимал, что ему сейчас уходить из лагеря нельзя.

Хмурый Леонтьич сердито понукал и дергал лошадей, приторачивая вьюки.

— Куда кочевать будем? — недоброжелательно спросил он Лидию Петровну.

—

Вниз, в долину.

— Плохо, шибко плохо!

— Ничего страшного, Леонтьич! Сама все осмотрела.

— Ты смотрел днем… Ночевал здесь. Там ночевать плохо…

Проводник нервничал все больше и больше.

— Какой дорогой пойдем? — допытывался он.

— Дима проведет. Он знает. А если вы уж очень боитесь, то можете ночевать наверху. Берите к вечеру лошадь и поезжайте наверх. По утрам будете возвращаться.

Старик молча кивнул головой.

Когда все было готово, Нуклай шепнул Лидии Петровне, что они с Борисом провожать их не будут, а незаметно останутся тут.

— Думаю, что Басаргин скоро появится именно здесь. Он захочет проследить, куда вы перебрасываете свой лагерь.

— Вы взяли все, что вам нужно? Продукты, снаряжение…

— Все. Ну, счастливо. Желаю успеха. Только на всякий случай делайте так, чтобы ваш проводник об этих успехах не догадывался.

— Понимаю.

Через несколько минут караван тронулся.

Впереди шел Димка, ведя в поводу Сокола. За Соколом осторожно ступали Карько и Буланка, — двух лошадей оставили Светлане. Замыкали караван Леонтьич и Лидия Петровна.

Не видя Нуклая и Бориса, проводник спросил геолога, где они.

— Ушли к Светлане, — объяснила Лидия Петровна…А Борис и Нуклай уже углублялись в тайгу.

— Как же мы будем искать? — поинтересовался подросток.

— А ты как думаешь?

— Не знаю. Я думал, мы будем сидеть и караулить, когда он придет сюда.

— А если он не придет?

— Тогда не знаю.

— Надо, как на фронте, добывать языка, — совершенно серьезно заметил Нуклай.

— А какой же здесь язык?

— Свой, таежный. Прежде всего, давай говорить потише. Тайга имеет не только язык, но и уши. Наша первая задача: определить, подходил ли к нашему лагерю Басаргин. Когда мы тушили пожар, он жил вон под тем кедром.

— Как вы узнали?

— Очень просто. Там остались следы костра. Смотри: угли свежие, и пепел еще не раздуло. А здесь притоптано. Тут он спал. Ходил он мало, больше лежал: трава помята в нескольких местах и помята основательно. Не пойму только, чем он кормился? Скорее всего воровал у вас консервы, банки, понятно, прятал подальше, чтобы вы их не нашли…

Послышался какой-то шорох, и Нуклай замолчал. Но тревога оказалась напрасной.

— Веди себя тихо, — продолжал следопыт, — прислушивайся к каждому шороху. Наш условный знак — двойной крик кедровки. Можешь?

— Нет.

— Вот так! — Нуклай дважды издал звук, очень похожий на крик кедровки. — Попробуй.

Борис попробовал, но вышло плохо.

— Ничего. Попробуй

еще раз. А ну, еще. Теперь как будто выходит. Пойдем мы отдельно, но будем держаться друг около друга. Ты пойдешь хребтиком, я по склону.

Борис сделал несколько нерешительных шагов. Но как ни осторожно ступал он, под ногами то и дело раздавался хруст. Хрустели сухие ветки, крупная хвоя. Плотным ковром лежала она под кедрами, только кое-где прорывались кверху какие-то жалкие стебельки и мох. По мху идти было легче. Мягкий, податливый, он хорошо скрадывал шаги.

Борис смотрел не только под ноги и вперед, но и оглядывался по сторонам, стараясь отыскать среди стволов фигуру своего спутника. Однако стволов было много, и Борис никого не видел. Решив, что Нуклай ушел далеко вперед, юный следопыт, подражая кедровке, неумело крикнул два раза и совсем близко услышал голос Нуклая:

— Здесь я. Следы нашел?

— Нет. Это я вас потерял из виду, — смущенно ответил подросток.

— Уж очень ты скоро меня потерял. Иди себе по указанному направлению и не беспокойся, я буду рядом.

Пристыженный Борис заторопился вперед, еще внимательнее всматриваясь в каждое дерево, в каждый кустик. И оказался на небольшой поляне. По ней там и тут сочилась вода, еле различимая в зарослях дикого лука. Борис сорвал горсть высоких трубчатых стеблей и стал жевать их. Лук и трава росли такой ровной щеткой, что казалось, здесь никогда не ступала нога человека.

За полянкой снова потянулась тайга, пропитанная густым смолистым запахом.

— Нет, не был здесь старик, — решил Борис. — Трава

не тронута.

В чаще молодых лиственниц промелькнула тень, и подросток успокоено отметил про себя:

— Нуклай тут.

Затем откуда-то совсем незаметно выбежала узкая тропинка. Борис пошел по ней. Она так петляла между стволами деревьев, что следопыту приходилось то и дело пригибаться. Шелковая хвоя лиственниц щекотала лицо, шею.

— Козья тропа, — определил Борис, заметив, что дорожка повернула к обрывистым скалам, заросшим мхом и лишайниками.

Следопыт свернул с тропки и пошел низом. Но и здесь дорогу ему перегородил неведомо откуда взявшийся отвесный каменистый гребешок.

Пройдя по гребешку над скальным обрывом, он добрался до сравнительно пологого спуска и оказался на новой, более широкой тропе. Она не так петляла, как первая, итти по ней можно было выпрямившись во весь рост, а главное — совсем бесшумно.

Один некрутой поворот, другой, и вдруг… следы. Совершенно явственные следы. На тропе темнела кучка сухого конского навоза.

Сердце подростка так застучало в груди, словно он уже встретился лицом к лицу со своим противником.

'Забывшись, Борис крикнул:

— Товарищ Нуклай!

Сейчас же спохватился, поморщился и, спрятавшись за дерево, подал условный знак.

Немного погодя на тропе показался Нуклай.

— Зачем кричишь, да еще зовешь меня по имени? — строго заметил он.