Если, 2011 № 05
Шрифт:
Шивмати улыбнулся.
— Всего лишь стараюсь держать вас в курсе. Неуверенность приводит к ненужным эмоциональным стрессам.
Марджелина, получив послание от Шивмати, пожала плечами.
— Медицинские возможности колонии нам известны, они неплохие. Но ей очень далеко до полного самообеспечения.
— А задумывались ли вы над тем, что имеете дело с религиозной общиной? Люди, предпочитающие жить по моральным кодексам, славятся исключительным упрямством.
— Шивмати — это не Дэвид Джеммет. И вы не на Арлане.
Возможно, Элисетта была права
По настоянию клиентки Джейнип подключился к другой сети, защищенной не столь основательно, с ее помощью расширил связи и довел свою проблему до сведения всего населения планеты. В разбросанных по Коналии очагах цивилизации в ту пору жило свыше трехсот тысяч человек. И большинство из них имело свою точку зрения на происходящее.
Не осталась равнодушной и Фарелло. Она негодовала на тех, кто возражал против действий ее лидера. Элисетту называла строительницей империи, бездушным амбициозным дельцом, стремящимся захватить контроль над «бутылочным горлом» планетарной экономики. Ну чем, скажите на милость, электростанция оратаев мешает аналогичному сооружению на водопаде Белита? Как смеет один человек прибирать к рукам потенциал целой реки?
— Мы община мирная, — говорила Фарелло. — Наша стройка принесет выгоду всем жителям Коналии. А новая дамба нужна Элисетте только для монопольного владения ресурсами. Почему ты ее не клянешь, вот скажи? Почему вся твоя злость направлена на руководителя, который тебя же пытается защитить от ее происков?
Джейнип изо всех сил старался соблюдать нейтралитет. Он открыл второй канал связи, чтобы тайком получить от Элисетты нужную программу, если они решат привести в действие план побега. Публичные заявления от него исходили по-прежнему, но уже пореже — только аргументы на важные темы, такие как важность свободной торговли, без вмешательства конфликтующих политических сил.
«Все мы знаем, какие выгоды дает коммерция. Предприниматели вроде меня доставляют сюда нужные, полезные вещи, повышающие качество жизни вашего общества. Кое-что мы у вас покупаем — с расчетом продать в других местах. От этого выигрывают все. Но выполнять свои задачи, будучи лишены возможности беспрепятственно путешествовать, мы, разумеется, не в состоянии».
Джейнипу доводилось смотреть сетевые постановки о мужчинах, попадавших в сексуальную зависимость к конкретным женщинам. Но он никогда не относился к этой идее серьезно, не примерял ситуацию на себя, хотя сеть позволяла испытывать физические ощущения, те самые, которые якобы способствовали зависимости. Разум его всегда оставался отстраненным, воспринимая действо критично — как фантазию, как далекую от реальности имитацию, вроде тех многочисленных женщин, по неведомым причинам стремившихся дать Джейнипу все, на что только было способно его воображение.
Неужто и сам он наконец попался в сети? Или так на него действует изоляция? Когда секс приходил на ум так же часто, как теперь? Лет сорок назад? Трех часов пребывания с женщиной ему хватает, чтобы утолить все потребности на пару десятидневок вперед. Но не проходит и часа, как мысли его с деловых забот
переключаются на следующую встречу с Фарелло.Конечно, он способен гасить свои желания. Но почему-то не хочется. Каждый раз, когда все же приходится это делать, он совершает насилие над собой.
— Думаю, нам пора договориться о дате, — сказал он Элисетте.
— Так что же, я оказалась права? Она позволила Шивмати сфокусировать на тебе ее самое главное желание?
— Ты хочешь, чтобы состоялась наша сделка. А я хочу перебраться в нормальное место, такое как Калтуджа. Там я смогу иметь дело с людьми, у которых нормальные человеческие интересы — доходы, удовольствия и тому подобное. У нас только два варианта. Либо оратаи получают от тебя то, чего требуют. Либо ты меня отсюда вытаскиваешь.
За три десятидневки сообщники Элисетты переслали программу, беспорядочным образом распределив ее фрагменты по тысяче двумстам сообщениям. Возможно, на Шивмати работали специалисты, способные контролировать второй канал связи, но их следящие программы не вылавливали многозначные коды, разбитые на пять и более частей.
Джейнип загрузил фрагменты в свой имплантант и оставил там программу разобранной. Чтобы склеить части, потребуется полчаса, но сделать это нужно непосредственно перед побегом.
— Ты не успеешь протестировать программу, — сказала Элисетта. — Но придется рискнуть. Наверняка они мониторят все, что проходит по этому каналу. И даже, вероятно, регулярно сканируют содержимое твоей личной системы.
Элисетта приобрела два катера на воздушной подушке, и они курсировали между ее резиденцией и береговыми поселениями. Как-то на глазах у Джейнипа Шивмати с обзорной площадки ответно помахал рукой помощнику Элисетты, который проплывал мимо.
— Вежливость еще никому не вредила, — пояснил Шивмати.
Оратаи установили турбины в узких местах реки, у самого ее дна, чтобы как можно меньше затруднять навигацию. А еще они вырыли канал на противоположном берегу, и водный транспорт огибал электростанцию совсем уже беспрепятственно.
Бежать, решила Элисетта, лучше всего перед рассветом. Километрах в двадцати пяти от поселка займет позицию ее катер. В назначенный час Джейнип устремится к реке. За несколько секунд до того, как он достигнет причала, в поле зрения появится плавсредство. Едва беглец окажется на борту, рулевой даст полный газ, и вскоре Элисетта получит вожделенную покупку.
Вечер накануне побега Джейнип мог бы посвятить торговым делам. Мог бы тихо лечь рядом с Фарелло, дождаться, когда она уснет, и улизнуть. Утром она бы протянула руку — а его и след простыл.
Вначале он так и хотел поступить. Знал, что способен на это. На худой конец, можно было подгадать к рабочей смене. Можно заглянуть в график Фари, и пусть бы Элисетта выбрала время, когда он останется в доме один.
Но получилось иначе. Он согласился на предложенную Элисеттой дату и вторую половину дня провел с Фарелло, как ни в чем не бывало беседуя о том и о сем. Потом они поужинали у себя в доме. И наконец, он не пожалел усилий, чтобы ей было о чем вспомнить, когда он исчезнет, и чтобы разочарование и обида не погасили эти воспоминания.