«Если», 2011 № 02
Шрифт:
У крыльца дома Каролины опять стоял длинный черный автомобиль. Объявились ее родители? Она уезжает? От этой мысли мне стало одновременно счастливо и грустно. Лимузин, наверное, едва успел подъехать, от капота в холодный воздух еще поднимался парок — и, наверное, сделал большой крюк по задам, так как мимо нас не проезжал.
Дверь открылась, и со стороны водителя вышла сутулая старуха. Поднявшись на крыльцо, она выжидательно посмотрела на дверь. Все три робоохранника вились у ее ног, ластились как кошки. Синхронно открылись остальные дверцы, и разом из машины вышли три поблескивающих робота. Я опознал их: они были из того же каталога, по которому
Входная дверь отворилась, и вышли Руби, Роберто и садовый робот, на фоне новых они явно проигрывали. Новые сияли как солнце.
Роберто, Руби и садовница казались печальными. Я подумал про оленей, которые выглядели счастливыми, пусть даже не были ни счастливыми, ни грустными, и напомнил себе, что чувствовать роботы уж никак не могут. Я, наверное, навоображал себе всякого, и глупо, что мне вдруг захотелось узнать, как зовут садовую роботицу с серебряными ножницами и красным ведерком.
Следом за роботами плелась Каролина. И выражение ее лица заставило меня шагнуть к самой границе участка. Глаза девочки покраснели от слез. За месяцы наших за ней наблюдений она никогда не плакала. Она была крепкой.
Три новых робота стояли в сторонке. Ждали. Блестели. Вся одежда на них была новой.
Три старых робота скользнули на сиденья большой машины, плавные как вода, шелковые как серебро, — движение одновременно простое и бесповоротное.
Каролина закрыла лицо руками.
Эйлис слабо охнула от боли, такой глубокой, что заставила меня сделать еще шаг — за границу и туда, где старуха стояла рядом с Каролиной, наблюдая за ней, но ее не касаясь. Со мной был Бэр, и я натягивал поводок на случай, если робоохранники отвлекутся от старухи. Эйлис повернулась ко мне: лицо у нее было такое же потрясенное, как у Каролины. Я не понимал, что происходит, кроме очевидного: эта старуха забирает у Каролины семью и дает ей получше, поновее.
У самой старухи в глазах сверкала сталь, человеческая сталь. Выглядела она, по меньшей мере, на семьдесят, чуть сморщенная и сгобленная. Но никак не хрупкая. Мне не следовало бы удивляться, когда она произнесла:
— Здравствуйте, Эйлис и Пол.
Я оглянулся на Каролину и увидел, что она стоит у дверцы, за которой исчез Роберто, смотрит на нас и одновременно цепляется за ручку. Дверь, казалось, была заперта.
Оборачиваясь к старухе, я постарался совладать с яростью:
— А вы кто?
— Джилли.
Это имя я уже слышал. В первый же день, когда мы пришли сюда.
— Вы глава службы безопасности Каролины?
— И можете заодно рассказать, где ее родители? — прошипела из-за моего плеча Эйлис. — И почему ее оставили совсем одну. — Ее голос взмыл так, что я одновременно поморщился и испытал прилив гордости. — И почему ей нельзя уехать? Нельзя приласкать собаку? — Она опустила глаза на Бэра, который переводил взгляд с Джилли на свою явно расстроенную хозяйку, точно пытался решить, кто требует большего внимания. — Почему ей нельзя прийти посмотреть на наших оленей, нельзя даже есть мое печенье?
Старуху вспышка Эйлис как будто смутила.
Глаза Каролины расширились, но она промолчала. Страх в них был сильнее, чем когда-либо. Только на сей раз она смотрела не на меня. Бедный ребенок.
Сделав глубокий вдох, я внес свою лепту:
— И почему вы увозите единственную семью, какая у нее есть?
Тут
Каролина на меня заорала:— Это все олени! Ваши чертовы олени лучше, чем Роберто и Руби и Джилли не может этого стерпеть!
Наконец-то она повела себя как человек. Джилли ответила тихо и уверенно:
— Нет. Твоих слуг модернизируют раз в три года, и ты это знаешь. Просто время пришло.
— Это из-за оленей! — не унималась Каролина.
Я постарался говорить спокойно, но мой голос дрожал:
— Они только украшение к Рождеству.
Скорее всего, Джилли заменила роботов, потому что они пришли посмотреть на оленей. Перед моими глазами стояла картина: серебристый палец Руби тянется к серебристому носу олененка.
— Она когда-нибудь с родителями видится? — вступила Эйлис. — Им хоть какое-то дело до девочки есть?
Семиногие робоохранники беспокойно закружили вокруг старухи. Та подала им несколько сигналов рукой, и они остановились — все три одновременно, между ней и нами.
— Вы перешли границу. У меня нет законного права убить вас, а вот любую собаку без поводка — есть,
Эйлис резко вдохнула.
Ярко-красная точка вспыхнула на поводке Бэра чуть ниже моей руки.
— Нет! — выкрикнула Каролина.
— Тогда иди в дом, — велела Джилли.
Чтобы попасть в дом, Каролине пришлось пройти мимо нас. Эйлис протянула ей пакет. Удивительно, но Джилли промолчала и позволила Каролине унести подарок с собой. Три новых робота последовали за ней, двигаясь даже еще более плавно, чем прежние.
Я посмотрел на старуху.
— Роберто однажды упомянул ваше имя, но я решил, что вы тоже робот. Теперь, когда я с вами познакомился, мне жаль, что моя первая догадка не попала в цель. Вы не можете дать девочке роботов вместо семьи, а потом забрать их.
Руки у меня тряслись — от страха и от злости. Конечно, нельзя позволить, чтобы такое творилось дальше. Бедный, бедный ребенок.
Джилли поджала губы и на мгновение стала похожей на всех сварливых старух, каких я когда-либо встречал. Одежда на ней была стоимостью, вероятно, в пару тысяч долларов, а драгоценности — на еще большую сумму. Тысячи долларов в роботах кружили у ее ног. Она казалась каменной.
— Пожалуйста, — взмолилась Эйлис. — Оставьте прежних роботов.
Вдруг какой-то оттенок человечности промелькнул во взгляде Джилли, и складки ее губ смягчились. Старуха сделала глубокий вдох.
— Ее родители мертвы. Их не стало семь лет назад. Содержание девочки оплачивает бабушка, а я ухаживаю за этой бабушкой. Вот и все, что я могу сделать. Никого больше нет. Если с одной из нас что-то случится, заботу о девочке возьмут на себя власти.
Она подождала, давая нам это усвоить. Возможно, старуха сказала так, чтобы мы перестали ее донимать, возможно, потому что это была правда. По возрасту она вполне годилась на ту самую бабушку или подругу бабушки. Будут растить ребенка Роберто с Руби или власти штата Вашингтон — еще неизвестно, что лучше.
Эйлис обняла меня за талию. Когда я заканчивал школу, то дружил с двумя девчонками, жившими в приемных семьях. Одна жила счастливо, поступила в колледж, стала юристом. Другую игнорировали как родители, так и государство. Каролина достаточно взрослая, чтобы легко найти новую семью. И, по всей очевидности, богатая. Штату могут понадобиться ее деньги. Но даже будь у чиновников добрые намерения, знают ли они, что делать с таким ребенком? Да еще с такими выдающимися способностями к физике? Нам позволят ее удочерить?