Чтение онлайн

Оказывается, насекомые в постоянном режиме обмениваются информацией при помощи осязания и обоняния. Когда муравей встречает своего собрата, то сразу обследует его усиками, чтобы выяснить, являются ли они с ним соседями по гнезду, и если да, то узнать, где сосед только что находился и над чем работал. Имеет значение и частота встреч. Фуражир, например, понимает необходимость похода за пищей после встреч с патрульными муравьями, возвращающимися домой. Если встречи происходят с определенной регулярностью, то это означает, что опасности за пределами муравейника нет и можно отправляться в дорогу, где кратчайший путь к источнику пищи муравей найдет по запаху феромонов. Чем большее количество его собратьев прошлось по этой дороге, тем сильнее специфический запах.

А в чем, собственно, отличие муравьиной колонии от современного Человечества, которое на сегодняшнем уровне развития информационных технологий действует по аналогичной схеме? Что есть, к примеру, социальная сеть «ФэйсБук»

со своими сотнями миллионов пользователей как не элемент самоорганизации, который существует вне политических границ и вне рамок официальных органов государственной власти? Пользователи социальной сети точно так же, как и маленькие муравьи, «обнюхиваются» усиками, обмениваясь элементарной бытовой информацией со своими соседями, а в результате формируют общественное мнение, получая выгоду для всего сообщества. Ну а если этот элемент самоорганизации социальной сети объединить с простаивающей мощностью мозгов, которой в избытке у любителей отгадывать кроссворды, то разве мы не получим идеальную схему разумного Суперкомпьютера, который по части интеллекта даст сто очков форы любому искусственному разуму?

Я не утверждаю, что этот вывод первым пришел в голову именно мне. Но зато я пошел в своих рассуждениях дальше, и в результате сделал еще более поразительный вывод. Внимание! Читатели вашего журнала, уважаемая редакция, узнают эту сенсационную новость первыми. На самом деле, разумный Суперкомпьютер уже существует. И он эффективно работает, если судить по огромному количеству сайтов, где размещаются бесплатные кроссворды в режиме он-лайн. Еще пять лет назад в интернете было всего несколько десятков специализированных порталов для кроссвордистов, а сегодняшняя динамика просто поражает воображение. Теперь до двадцати новых изданий появляются всего за неделю. И рынок продолжает расти.

Впрочем, для масштабирования проблемы мне долго не хватало ответа на главный вопрос: кому это выгодно? Кто же пользуется этими восполняемыми (то есть неограниченными) интеллектуальными ресурсами Человечества, эксплуатируя разумный Суперкомпьютер в своих собственных тайных целях? Логично предположить, что это должна быть группа лиц, поскольку одиночкам здесь делать нечего. И эта группа должна иметь значительный социальный вес, чтобы своими действиями не вызывать подозрений у общественности. Я не одержим идеями мирового заговора, поэтому тайные мировые правительства отбросим сразу. Отбросим и армию, и мастеров-оружейников. Креатив в армейских штабах всего мира до сих пор работает на соляных батарейках. А военно-промышленное лобби мало-мальски крупной страны по определению заинтересовано не в интеллекте, а в бесконечных денежных вливаниях из национальных бюджетов. Немного подумав, отбросим и всевозможные общественные организации разного рода фанатиков, выступающие под знаменами национализма, сионизма, сепаратизма, терроризма и так далее. У фанатиков по определению не может возникнуть спрос на интеллектуальные ресурсы. Их потребности всегда были ограничены деньгами, оружием и малограмотными адептами.

И после того, как мы очертим круг социальных кластеров, которые с наибольшей вероятностью могли бы нуждаться в разумном Суперкомпьютере, под подозрение сразу попадут научные сообщества. В самом деле, кому еще, если не ученым, лучше всех известны потенциальные возможности человеческого мозга? Правда, в научном мире тоже нет равенства. Научные сообщества фактически расколоты на два неравных и непримиримых лагеря — «гуманитариев» и «естественников». И если какой-нибудь экономист еще сможет выдержать пытку матричным анализом, то представитель филологических наук заползет от ужаса под стол при упоминании в его присутствии слова «интеграл». В общем, вывод напрашивается сам собой: с наибольшей вероятностью разумный Суперкомпьютер использует в своих целях некое локальное сообщество физиков.

В пользу этой гипотезы говорит большинство аргументов. Физика — это королева всех естественных наук. У физиков самый большой авторитет и в научном сообществе, и во всех общественных институтах. Физика изучает фундаментальные закономерности, определяющие структуру и эволюцию окружающего нас мира. Остальные естественные науки описывают лишь определенные классы материальных систем, а в основе естествознания все равно лежат физические законы. Даже гордые и независимые математики занимаются обслуживанием физиков, предоставляя им аппарат, с помощью которого физические законы могут быть сформулированы максимально точно. Именно физики всегда нуждались и нуждаются в неограниченной вычислительной мощности и в нестандартности мыслительного процесса, поскольку каждый новый шаг на пути объяснения принципов существования материального мира и каждое новое фундаментальное физическое исследование, отвечая на один вопрос, добавляет десять новых.

Ну а чтобы понять, кто же входит в это локальное сообщество физиков, использующих ресурсы разумного Суперкомпьютера, не нужно обладать великой интуицией. Достаточно проанализировать список лауреатов Нобелевской премии по физике за последние десять лет. Сразу бросается в глаза, что большинство лауреатов трудится на стыке астрофизики

с космологией, а также на ниве статистической физики. В 2006 году премию разделили Джон Мазер и Джордж Смут. Оба были награждены за открытие анизотропии и чернотельной структуры энергетического спектра реликтового космического излучения. В 2004 году за открытие в теории сильных взаимодействий были отмечены Дэвид Политцер, Фрэнк Вильчек и Дэвид Гросс (последний лауреат оставил мощный след и в гетеротической теории струн). В 2003 году престижные награды достались Энтони Леггету, Алексею Абрикосову и Виталию Гинзбургу за создание теории сверхпроводимости второго рода и теории сверхтекучести жидкого гелия-3. В 2002 году на гребне успеха были исследования в области астрофизики, и Нобелевский комитет отметил Раймонда Дэвиса-младшего, Масатоси Косибу и Риккардо Джаккони. В 2001 году лауреатами стали Эрик Корнелл, Вольфганг Кеттерле и Карл Виман, отмеченные за достижения в статистической физике. Все трое отличились при изучении процессов конденсации Бозе-Эйнштейна в среде разреженных газов и в фундаментальных исследованиях характеристик конденсатов. Кстати, родоначальником статистической физики является тот самый Людвиг Больцман, чьи идеи долго и упорно отвергались физическим сообществом.

Вполне информативным для пытливого ума выглядит и список американских исследовательских центров, где сконцентрировались лучшие физики «нулевых»: Национальный институт стандартов и технологий, Национальная ассоциация космических исследований, частные исследовательские центры в Калифорнийском технологическом институте, в Калифорнийском, Стэнфордском, Принстонском и Чикагском университетах. Все эти центры, во-первых, выделяются из общего ряда завидным финансированием. Во-вторых, они известны своими стратегическими программами по привлечению лучших ученых со всего мира. К тому же в Стэнфорде и Калифорнийском технологическом обитают лучшие специалисты в области информационных технологий (Силиконовая долина), а без талантливых специалистов в области программирования и инжиниринга никакой Суперкомпьютер не проработал бы и дня.

Остается только понять, над какими же задачами трудится Суперкомпьютер, обладающий разумом? О каких новых открытиях в физике нам предстоит вскоре узнать? Я не могу ничего утверждать наверняка, но вполне могу предположить. Одним из главных устремлений сегодняшних физиков-теоретиков является теория, которая естественным образом предсказывала бы наблюдаемые значения всех параметров фундаментальных частиц. Они верят Эйнштейну, который считал, что правильная теория, описывающая наш мир, должна быть красивой, логичной и простой. Однако сегодняшним теориям до стройности и логичности еще далеко. Почему? Да потому что большинство параметров элементарных частиц больше похоже на набор случайных чисел, чем на проявления некоей скрытой гармонии природы. Почему, например, масса электрона в тысячу раз меньше массы протона, который на два порядка легче W-бозона? Совершенно непонятно. Между тем небольшое изменение массы электрона — всего в 2–3 раза — привело бы к тому, что жизнь известного нам типа не возникла бы вообще.

До Эйнштейна теоретики мыслили только в категориях Пространства и Материи. Гений двадцатого века объединил Пространство, Материю и Время, одним скачком расширив горизонты физической науки. А потом размышления о происхождении мира привели физиков к совершенно новому пониманию природы. Неожиданно они задумались над тем, как же можно пытаться описывать целое, если осознаешь только его часть, и, исчерпав задел, оставленный Эйнштейном, стали сходить с ума, пытаясь пристегнуть к устоявшейся естественнонаучной картине мира новый параметр — Сознание. Физики-теоретики стали задавать сами себе весьма нехарактерные для физики вопросы: а возможно ли, что сознание, подобно пространству-времени, имеет свои внутренние степени свободы, пренебрежение которыми ведет к фундаментально неполному описанию Вселенной? А что если наши ощущения более реальны, чем даже материальные объекты? А возможно ли «пространство элементов сознания»? И можно ли предположить, что сознание способно существовать само по себе, даже при отсутствии материи, подобно гравитационным волнам, существующим при отсутствии протонов и электронов?

На этой волне в начале «нулевых» в моду вошел и антропный принцип. В слабой форме он говорит о том, что Вселенная познаваема и состоит из частей с различными свойствами, а мы живем в той ее части, где наша жизнь возможна, поэтому любое обсуждение изменений массы электрона совершенно бессмысленно. А в сильной форме антропный принцип утверждает, что Вселенная и не могла бы возникнуть другой, в противном случае в ней было бы невозможно наше существование. В общем, голая метафизика, как ни крути. И долгое время серьезные ученые старательно избегали применения антропного принципа в своих теоретических изысканиях. Но после признания инфляционной теории происхождения Вселенной физическое сообщество развернулось на сто восемьдесят градусов. Все вдруг согласились, что именно антропный принцип может сделать космологические построения несколько более связными. И такой крутой разворот, на мой взгляд, совершенно верно указывает нам направление, в котором задействуются ресурсы Суперкомпьютера.