Чтение онлайн

Олег ДИВОВ:

Идет себе человек, никого не трогает, а навстречу ему из-за угла — инопланетянин! Опаньки!..

Для начала я, скорее всего, испугаюсь чужака. И чтобы помешать ему меня схарчить (а вдруг?), сработаю на опережение. По старой дембельской привычке загоню противника в состояние жертвы. А там разберемся, с чем едят инопланетян… Чисто инстинктивно, не думая, я страшно прорычу свой первый вопрос: ФАМИЛИЯ?!

Кирилл БЕНЕДИКТОВ:

Если подходить к делу ответственно, то для начала надо бы как-то договориться

о понятиях — вдруг они у нас совершенно разные. Ляпнешь эдак ненароком: «Хорошая погода сегодня, не правда ли?» — а они расценят это как оскорбление галактического масштаба…

Но, предположим, о понятиях договорились и этикет соблюдается неукоснительно. И еще давайте будем считать, что это они к нам явились — потому что с современными темпами развития космической отрасли мы еще долго ни к кому в гости не прилетим. А раз они — к нам, то я, рискуя заработать обвинение в неполиткорректности, перво-наперво спросил бы не о принципе работы межзвездного двигателя и не о том, почему у них на лице восемь глаз и все косят. Можете считать меня пессимистом, травмированным романом «Война миров» и блокбастером «День независимости», но для начала я вежливо поинтересовался бы у пришельцев: А ВЫ К НАМ НАДОЛГО?

Михаил ТЫРИН:

Если увижу пришельца, то скажу:

— Здравствуй, брат. Как добрался?

— Спасибо, брат, — ответит он (во всяком случае, я надеюсь, что именно так он ответит). — Хорошо.

— С этого места — поподробнее, — попрошу я.

И вот тогда пусть он мне подробно — с чертежами и формулами — расскажет, как добраться от звезды к звезде.

И тогда мы, имея чертежи и формулы, сами до них доберемся. И сами все посмотрим и все узнаем. Буквально все, что нас интересует.

Сергей ЛУКЬЯНЕНКО:

Мне кажется, что, встретив инопланетянина, прекрасно можно обойтись без вопроса — ведь сам факт встречи отвечает на один из самых интереснейших вопросов: «Одиноки ли мы во Вселенной?» К тому же мы получаем и еще один, очень утешительный ответ на вопрос: «Способна ли цивилизация развиться до уровня межзвездных перелетов, не уничтожив себя?»

Ну а возможность задать вопрос — это уже толстый слой икры на полученном бесплатно бутерброде с маслом. Конечно, самым интересным был бы основной вопрос философии: «Есть ли Бог?», но вряд ли стоит полагать, что инопланетяне на него ответили бы. Поэтому я задал бы традиционный русский вопрос: «Ты меня уважаешь?»

Во-первых, ответ на него является доказательством самой возможности коммуникации между людьми и чужими. Во-вторых, ответ на него даст нам информацию о существовании (или не-существовании) у пришельцев этики и эмоций. В-третьих, мы поймем, существует ли для пришельцев понятие отдельной личности. В-четвертых, все дальнейшие наши отношения зависят от положительного ответа на этот вопрос.

Если уважают, то время на дальнейшие вопросы у нас еще найдется!

Владимир МИХАЙЛОВ:

Если встреча происходит на его территории, я спросил бы: «Где тут дорога, ведущая в храм?» — потому что именно там можно понять, о чем они мечтают, чего боятся, что считают благом, а что — злом; выяснив это, вывернул

бы все наизнанку и таким образом понял, как они живут на самом деле.

Если же встреча произойдет в нашем мире, то спрошу: «Возьмем на двоих «банку»?» — поскольку, лишь наблюдая хорошо принявшего на грудь землянина, пришелец сможет разобраться в нашей проблематике и понять нашу сущность. Конечно, в том случае, если не окажется под столом первым.

Геннадий ПРАШКЕВИЧ:

Что происходит с нами, когда мы теряем душу?

Это существо поняло бы меня. До него бы дошло, что меня интересует не просто существование души, а ее вечность. Я не развивал бы свой вопрос, поскольку ограничение абсолютное, но он понял бы, что именно я хочу узнать. Что там?.. Мы еще будем или мы — только короткая вспышка?.. Я бы понял его ответ, даже если он промолчит.

Какое-то движение… Жест…

Не знаю…

Я бы понял…

Сергей ДЯЧЕНКО:

А что такое любовь? Человечество терзается в сомнениях, но, может, у каких-то разумных кристаллов или мыслящих протуберанцев есть ответ?

Юлий БУРКИН:

Если я буду уверен, что меня понимают, что ко мне доброжелательны, что они выше по уровню знаний, я постараюсь выяснить, пришли ли они к какому-либо нерелигиозному выводу по поводу смысла нашего тут существования.

Марина ДЯЧЕНКО:

Я спросила бы: каким он, наш инопланетный гость, видит человечество? В самом ли деле оно такое непутевое, как это представляется многим писателям-фантастам?

Евгений ПРОШКИН:

Принцип действия Нуль-Т пришелец пусть объясняет ученым. Да и с «целью визита» тоже, слава Богу, есть кому разобраться. Я спросил бы пришельца о смысле жизни. И мне не важно, ЧТО он скажет, мне важно — КАК.

Если ответит сходу, с иронической улыбкой на губах (при наличии оных) — тогда все ясно.

Если равнодушно пожмет плечами (при наличии) — тоже ясно, к сожалению.

Если же пришелец растерянно шмыгнет носом (при наличии) и надолго задумается, а в глазах (при наличии) появится печаль, значит, не зря он преодолевал пространства и простор. Не зря. Ибо основа взаимопонимания не в том, что существа взаимно понимают, а в том, что они взаимно ищут. И обнялся бы я с таким пришельцем, и дружески выпил бы с ним (при наличии, конечно).

Леонид КАГАНОВ:

Что-то мне подсказывает, что элементарная вселенская вежливость требует для начала помолчать и внимательно выслушать гостя. Хотя бы потому, что это его инициатива: он проделал большой путь, чтобы посетить наш мир, и наверняка уже решил, о чем будет говорить, и у него готова шикарная программа контакта. Поэтому броситься задавать вопросы: «А это у вас что за кнопка?», «Как избирают вашего мэра?» или «Которое из отверстий тела вы используете для выделения?» — не самый лучший способ продемонстрировать свою разумность. Ну, а когда беседа завяжется — там уже по обстоятельствам: за жизнь, по пивку или по мордасам.