Еще ужастики
Шрифт:
— Почта! — проревел Сэм, как раз когда я зашнуровывал кроссовки. Я выскочил на крыльцо в тот момент, когда он извлек из мешка первое письмо.
— Дэвид Стивенсон! Сегодня твой счастливый день! Мисс Милдред нашла это письмо на дне выдвижного ящика, — сказал Сэм, помахивая в воздухе мятым конвертом. — Она понятия не имеет, как оно там очутилось. Мямлит что-то о нечистой силе. В общем, обещала впредь быть внимательнее.
Я чуть не выхватил письмо из его руки. Проверил имя, дабы убедиться, что это действительно мне. После чего разорвал конверт.
На родительский день не приедем. Твоя сестра по тебе скучает. Увидимся в августе.
Мама и папа
P. S. Ответа не пиши.
Что? И это все? Я перевернул листок, потом опять. Потом подозрительно огляделся. Это кто-то из ребят, наверное, прикололся. Но все сидели, уткнувшись в свои письма. Никто даже не взглянул в мою сторону.
Я сел и перечитал письмо.
На родительский день не приедем.
Как такое возможно? Они обещали. Они всегда приезжали на родительский день. Всегда.
Твоя сестра по тебе скучает.
Фигушки. Моя сестрица Карли в день моего отъезда отплясывала вокруг дома, как полоумная. Она сказала, что это самый счастливый день в ее жизни.
И постскриптум.
Ответа не пиши.
Вот это было самое странное. С чего бы мама такое написала? Она говорила, что рада получать от меня письма.
В горле застрял огромный ком. Хотелось зареветь. Но плакать я не стал. До следующего дня.
На следующий день мне пришло еще одно письмо. Замечательно! Сейчас все и выяснится. Я начал читать:
Дорогой Дэвид,
Мы отправляем тебя жить к твоему двоюродному дедушке Джону. Он приедет за тобой 27-го. Нам кажется, так будет лучше.
Мама и папа
P. S. Ответа не пиши.
— Что?! — я аж поперхнулся.
Письмо дрожало у меня в руках. Как они могут отправить меня к дедушке Джону? Ему же восемьдесят лет, и живет он в развалюхе!
Я поднял глаза и уставился на окружавшие домик деревья. Внезапно они завертелись вокруг. Руки похолодели. Потом и вовсе превратились в ледышки. Глаза наполнились слезами.
Я вскочил и бросился бежать. До самого главного здания. Вверх по ступенькам. К передней двери. Она оказалась заперта.
Я заглянул в щелочку между жалюзи. Внутри — ни души. Ну-ка, что там на стене висит? Телефон! Мне необходимо добраться до этого телефона.
Я поглядел налево. Потом направо. Никого не видать. Порядок. Я осторожно приподнял жалюзи и влез на подоконник. После чего спрыгнул на пол офиса, метнулся к телефону и набрал номер.
После третьего гудка у меня с ладоней закапал пот. Капли пота выступили и на лбу.
— Ну же! Возьмите трубку! —
я переместил вес с одной ноги на другую. — Давайте уже!И вот, наконец-то! После четвертого гудка ответила мама!
— Мам! — завопил я. — Что стряслось?!
— … сейчас меня нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение. И удачного вам…
О нет! Я услышал голоса. Снаружи. Приближаются к офису. Не было времени оставить сообщение.
Думай, Дэйв! Думай! Живее сматывайся! И тут я приметил его. Окошко в задней части офиса. Я поднял жалюзи и выскользнул наружу.
Я помчался обратно к домику. Задыхаясь на бегу. Взлетел на крыльцо. Дверь распахнулась.
А за ней стоял Сэм. Эдаким каменным истуканом. И смотрел грозно.
— Стивенсон! Ну ты и влип.
— Но, Сэм… — начал было объяснять я.
— Нет уж, Стивенсон. Ты опоздал на мусорную охоту.
[1]
В лесу. Вспомнил? Ребят подводишь.
Он прошаркал вниз по лестнице и направился к деревьям.
Мусорная охота. Точно. Сперва поход через лес. Потом ужин у костра. Потом охота. А я и забыл.
Я перерыл свои ящики в поисках вещей для охоты. Свитер. Рюкзак. Фонарик.
Как могли родители так со мной поступить? — снова и снова повторял я про себя, судорожно роясь в поисках фонарика.
И тут я увидел это. Под кроватью, рядом с фонариком. Конверт. От сегодняшнего письма.
Я перечитал адрес.
Дэвид Стивенсон, Лагерь Тимбер Лэйн Хиллс.
Вот оно! И как я раньше не заметил? Мой-то лагерь — Тимбер
Лэйк
Хиллс!
Вот все и выяснилось. Лагерь Тимбер Лэйн Хиллс располагался по другую сторону озера.
Фу-ты, ну-ты. Вот так все просто. Я облегченно выдохнул. Эти письма предназначались не мне. Они были для какого-то другого Дэвида Стивенсона. Из какого-то другого лагеря. А он, небось, сейчас сидит и читает мои!
Я схватил фонарик и запихнул его в рюкзак.
Я знал, что нужно сделать. Пока все рыщут по лесу в поисках мелочей, я должен пересечь озеро и найти другой лагерь — и другого Дэйва Стивенсона.
* * *
Как только мусорная охота стартовала, я ускользнул в темноту и направился прямиком к причалу.
Лодки тихонько покачивались вверх-вниз на посеребренной луною воде. Я придержал одну за борт и перелез внутрь.
Я перегнулся через борт и потянул за канат, удерживавший якорь. Тяжелый. Чертовски тяжелый. Я ухватился за канат обеими руками и дернул.
Опа! И все-таки не такой тяжелый, как я ожидал.
Якорь вылетел из воды — и грохнулся на днище лодки.
Лодка закачалась с боку на бок. Я присел на корточки, вцепился в борта. И ждал. Ждал, что меня поймают.
Тишина.
Я облегченно вздохнул. Потом закрепил весла в гнездах и начал грести.
Лодка шла, рассекая волны, и огни лагеря становились все меньше и меньше. Я повернулся, взглянул на противоположный берег. Сплошная чаща. Кромешный мрак. Может, зря я все это затеял?