Чтение онлайн

Движение было таким отвратительным, что она опрометчиво велела шоферу лимузина остановиться и выпустить их, не доезжая нескольких сотен футов до их стойки регистрации. Им пришлось лавировать в толпе пассажиров, в то время как падающий снег забивал глаза и слепил их, и Харриет поклялась избегать в дальнейшем таких затруднительных ситуаций. С другой стороны, причина, почему они так опаздывали, заключалась в том, что сегодня утром в своей студии ее охватил прилив вдохновения, с которым она не могла бороться, и она наслаждалась работой. Как ни раздражена она была сейчас, она понимала, что поступила правильно. Не могла же она

пренебречь вдохновением, предпочтя ему пунктуальность.

Малыш не старше двух лет бросился ей под ноги, и Харриет резко дернула свой чемодан на колесиках, едва успев остановить его, чтобы избежать столкновения. Какая-то женщина схватила ребенка за руку и оттащила в сторону.

— Предупреждать надо, — сказал Зак, едва не налетевший на нее сзади. Его сумка на колесиках завалилась набок.

Харриет подождала, пока он поправит сумку. В конце концов они заняли место в очереди. Зак подул на пальцы и стряхнул снег с волос.

— Я никогда не пойму, почему ты не носишь шапку и перчатки, — сказала Харриет.

— Чего я не могу понять, — ответил Зак, подталкивая сумку на дюйм вперед, когда очередь чуть продвинулась, — так это почему мы летим коммерческим рейсом. Ты так и не сказала мне, что случилось с Уивером.

— Неправда, — ответила Харриет. — Я сказала. Ему пришлось поменять свои планы.

— В этом нет смысла, — сказал Зак, глядя на нее так, будто подозревал, что она скрывает правду.

Харриет переступила с ноги на ногу и недоуменно фыркнула, когда лысый мужчина впереди нее сунул в рот толстую незажженную сигару. Ее так и подмывало спросить, достаточно ли он взрослый, чтобы понимать, что таким способом он медленно убивает себя, но сдержалась. Ни этот человек, ни водитель лимузина, ни даже Уивер не виноваты в том, что она в неуравновешенном состоянии, чему она обязана только себе самой.

— Люди часто меняют свои планы, — сказала она сыну.

— Уивер возит тебя везде, куда бы ты ни захотела поехать. Он все время рядом. Ты закрываешь глаза и тычешь в глобус, и он сажает тебя в свой самолет, и ты улетаешь. Так что я не понимаю, почему мы сейчас торчим в этой очереди.

Харриет прикусила губу. Она начала мысленно считать до десяти и бросила, не дойдя до пяти. Сын смотрел на нее, эти его большие темно-карие глаза спокойно изучали ее. Кожаная куртка-бомбер прибавляла его широким плечам еще несколько дюймов. В прошлом году он перерос ее и потом подрос еще, так что в новых сапогах она могла смотреть ему прямо в глаза. То, как он держался — плечи расправлены, тело напряжено, грудь крепкая, — воскресило еще одно старое воспоминание. А ей бы хотелось, чтобы он был похож на Донни.

— Мы с Уивером уже давно друзья. Это правда. Он отличный, — сказала Харриет, подбирая слова. — Он всегда был рядом со мной как друг. И они с Донни были лучшими друзьями.

— Да-а, — сказал Зак. — Ты только что три раза сказала «друг». Что это дает?

Стоящий перед ними мужчина вынул холодную сигару, изо рта и жадно посмотрел на нее, без сомнения, решая, не зажечь ли ее. Очевидно, решив этого не делать, он снова сунул сигару в рот. Очередь продвинулась вперед. Как могла Харриет объяснить сыну то, чего сама не понимала?

— Вы, ребята, что, поссорились?

— Мы не ссоримся, — ответила Харриет, выпалив эти слова скорее, чем собиралась.

Зак пожал плечами.

— Большинство родителей моих друзей

все время ссорятся. — Он посмотрел в сторону, на дорожную пробку из машин и такси. — Я не помню, чтобы ты и Донни когда-нибудь ссорились.

— Мы и не ссорились, — ответила Харриет. — И только чтобы прояснить ситуацию, мы с Уивером друзья, а не любовники. — Харриет думала, что Зак понимает, но, возможно, лучше, чтобы она сказала это прямо.

Он снова пожал плечами:

— Да все равно. А мы не могли бы просто сесть в его самолет и забыть об этой теме?

Харриет уперла руку в бок.

— Ты не веришь мне, да?

— Это не важно. Ты можешь спать с кем хочешь, — сказал Зак, возвышая голос.

Лысый мужчина повернул голову вправо.

— Это не ваше дело, — сказала Харриет. Голова мужчины резко повернулась вперед.

— Зак, для меня это имеет значение, — сказала она. — Мне важно, чтобы ты верил мне. Когда я говорю, что Уивер и я друзья, я имею в виду именно это. Мы с ним мужчина и женщина, которым нравится общество друг друга.

Опять это пожатие плечами, сводящее ее с ума.

— Да мне-то что, — сказал он. — Только если вы не любовники и не поссорились, напомни мне, почему мы стоим тут и отмораживаем себе задницы в этой очереди, вместо того чтобы лететь на личном самолете Уивера?

— Потому что Уивер попросил меня выйти за него замуж, — ответила она.

Лысый мужчина обернулся.

— Мазел тов! [2] — сказал он с улыбкой.

— Очередь движется, — сказала Харриет, жестом предлагая ему продвинуться вперед.

— Так вот почему он не едет в Дулитл с нами? — спросил Зак, двигая свою сумку еще на несколько дюймов вперед.

— Потому что я разозлилась на него, — ответила Харриет, удивляясь горячности в своем голосе.

Зак поднял бровь.

— Это все сложно, но главное то, что он ушел и все испортил. Он нес какую-то чушь о том, что ходил к медиуму. Очевидно, она сказала ему, что он в течение месяца должен жениться. Так что ему вдруг пришло в голову, что он уже много лет влюблен в меня и нам ничего не остается, как полететь в Лас-Вегас и соединиться узами брака по пути в Арканзас.

— Он неплохой парень, — сказал Зак. — Он три раза был на обложке «Роллинг стоун».

— Это вряд ли хорошая рекомендация для отчима, — сказала Харриет. — Кроме того, у меня вообще нет намерения снова выходить замуж.

Зак опустил взгляд на свои кроссовки двенадцатого размера.

— Из-за меня?

— О нет, дорогой, — возразила Харриет, с трудом удержавшись, чтобы не похлопать его утешающе по плечу. — Просто для меня это маловероятно.

Зак переступил с ноги на ногу. Он посмотрел вниз, потом поднял глаза и сказал:

— Все в порядке, мам, если это случится. Я могу с этим справиться.

У Харриет перевернулось сердце. На этот раз она все-таки протянула руку и обняла его, сразу же отпустив, чтобы не смутить его.

— Ты особенный ребенок, ты это знаешь? Спасибо тебе, но после смерти Донни я знала, что больше не выйду замуж. У меня есть мое искусство, и у меня есть ты. Плюс друзья, слава и деньги. Что еще нужно для жизни?