Чтение онлайн

Сиротка-сирокко оазис накроет,

Засыплет весь караван.

На месте жилища пронзительно воет,

И вырастает бархан.

Сиротка-сирокко уймется не скоро —

Приемыш в семье ветров.

Его воспитала пустыня сурово

И выкормила песком.

Зурна запоет заунывные суры,

Скрипит на зубах песок.

И воет истошно песчаная буря —

Назойливый голосок.

(04.05.06)

Груда вянущих роз на столе, где обедаю днем.

Лепестки, высыхая, дают Гринуэю сюжет.

Фантастичны

оттенки под яркого солнца лучом.

Просвещенные люди, Гринуэй утверждал,

понимают, что бога нет.

А как хочется бога, как нужен советчик-отец,

Ясновидец, защитник в том мире жестоких людей.

Ах, как страшен конец, беспощадно жестокий конец —

Отодвинь его, верю в тебя, милосердный, спаси, пожалей.

Груда роз многоцветная стала бумажно суха.

Фантазийна идея их смерть на столе наблюдать —

Смена роз на кустах (и людей a propos) не плоха.

Как тепло, между тем, и какая стоит благодать!

(05.05.06)

Грифов гоняет пара ворон —

Будто собаки вцепились в медведя,

Лают, за ляжки дерут. Напролом

Лезет зверюга прорваться сквозь сети.

Каркают птицы, как свора собак —

Грифы неспешно планируют мимо,

Будто не парой вороньей гонимы,

Будто так надо и хочется так.

Птицы опасны в брачный сезон.

Грифы рискуют немногим, но все же…

Их прогоняет пара ворон —

Как и в Москве – абсолютно похоже

На пешеходов бросалась одна

С карканьем лающим сильная птица.

Коль не поспеешь в момент уклониться,

Рваная ссадина нанесена.

Волос-писатель с них начинал,

Тем и запомнился – бирку повесили.

Самое умное птичье семейство —

Брат-орнитолог как-то сказал.

(06.05.06)

Он не хозяин. Нет – он мародер,

Ворвавшийся в захваченный им город.

И в нем живущие – для мародера – сор,

Гонимый ветром. Слезы их – умора.

Он не хозяин. Нет – он мародер,

В другую жизнь ворвался и жирует.

Платите дань. Властитель, он пирует.

Несите жрать, он на расправу скор.

Он не хозяин. Нет – он мародер.

Ограбил души, осквернил, изгадил

Он стены дома. Ставит он запор —

Теперь он царь, и кто с ним сладит?

Он не хозяин. Нет – он мародер.

Вписался, впился, кровь сосет и – скромен.

Я не хозяин здесь, и каждый волен

Меня прогнать из дома – и на двор.

Он не хозяин. Нет – он мародер.

Он много лет за просто так устроен.

Штаны – за то и держат, как героя.

Альфонс-пиявка. Таковым и пер.

(07.05.06)

Апельсиновых рощ аромат

Оглушает, влетая в открытые окна машины.

Под колеса летят, убегая куда-то назад,

Шелковистые нити новой дороги в долину.

Апельсиновых рощ аромат

Заполняет, лаская рецепторы носа и легких.

Вдох. И выдох не хочется делать. И тихое – ах!

Все качается шариком детским на елке.

Апельсиновых рощ аромат

Опьяняет, давая

фантазии новые силы.

В апельсиновых рощах превращается в нимфу сивилла,

Проповедник – в сатира.

Абзац. И конец. Шах и мат.

(08.05.06)

Прошло сто лет. Минутные друзья

Тропы туристов, промелькнув, исчезли.

В сверкании снегов плывет Башкирия,

В молчании лесов, свободе от болезней.

Снега… снега… И караван саней,

Пар от лошажьих спин, отчетливый под солнцем.

Костер дымит. И от походных щей

Носы воротят только инородцы.

И тишина… Сквозь паутину лет

Лишь скрип саней, да голос чей-то слабый

Ведет мелодию.

Охрипшей старой бабы

Неявственны слова.

И слушателей нет…

(10.05.06)

Бесконечных ожиданий незатейливый сюжет

Межеумочных топтаний под дверями в кабинет.

А из дверей кабинета, как у входа в вечный рай,

Звуки понеслись квартета,

Заливалися квинтеты,

Зажеманились секстеты,

Засиропили септеты,

Хорохорились октеты —

Ах, сынок, играй, играй.

Пальцы ловкие гитары щиплют струны серебра —

Раскатилися кораллы, рассыпают кружева.

Вьет мелодия узоры.

Муза пламенем летит.

А под материнским взором

Сын взъерошенный сидит.

(14.05.06)

Светлая зеленая сильная волна

Оникса, нефрита – цвета глаз ундины,

Поднялась и хлынула через край борта

Лодки, забежавшей на стремнину.

Утлое суденышко мечется вьюном,

В ласковых объятьях ощущая силу.

А стена зеленая то набок завалила,

То, из лодки выбросив, опоит вином.

До потери пульса, темноты в глазах

Допьяна зеленым опоит, до смерти.

Бесы, водяные, кикиморы и черти

Закипят в воронках, бурей в бурунах.

Воют на порогах, стон стоит в горах.

Ласковая сила тащит к океану,

Где утихнут страсти, позабудешь страх,

Где поют ундины – там залечат раны.

(22.05.06)

Элизабет Арден – графическое имя:

Сначала рыжий завиток огня

Над мелкими веснушками. Разиня,

Насмешница – ну, копия меня.

Потом набат. Наплыв и низкий гул —

Призыв на поле битвы и пожара,

Пылавшего от молнии удара,

От искры огненной, что ветерок раздул.

«Е А» – на банке с кремом. Четкий стиль

Чертежника – печатал эти буквы.

Дам энглизированных чопорный мотив

Пленяет сухостью рисунка.

В каких извивах памяти моей

Осталось тенью от подарка

Французско-родственных друзей

«Е А» – на крышке старой банки?..

(23.05.06)

Накладка зеленого оникса. Дева младая

Спускается в легкой тунике напиться к ручью.

Склоняется, тонкую ткань приподнимая,