Ермак. Начало
Шрифт:
Никифор встал в правостороннюю стойку, перенеся всю тяжесть тела на левую ногу, сохраняя отвесное положение корпуса. Его клинок в согнутой в локте правой руки смотрел мне затупленным острием куда-то в районе глаз. Я принял, такую же стойку.
– Начали, - подал команду атаман Селевёрстов.
Никифор сделал быстрый выпад в мою сторону, нанося колющий удар в район груди. Я отшатнулся назад, разрывая дистанцию, а когда Никифор стал возвращаться в исходную стойку, нанёс режущий удар в выставленную переднюю ногу казака. Как я и ожидал, к такой 'подлости' Никифор был не готов, всё же строевых казаков больше учили рубиться на коне. Я сделал
– Стоп. Убит!
– старший Селевёрстов поднял руку, останавливая Никифора, который попытался что-то сказать.
– Ещё раз! К бою! Готовсь! Начали!
Никифор нанёс рубящий удар справа в висок, я же увидев начало его удара, сделал, приседая, шаг вперед и вправо и, скрутившись телом на 180 градусов, обозначил круговой удар назад по ногам Никифора, еле успев остановить шашку перед его правой ногой. После чего быстро встал из приседа.
– Стоп! Никифор, а ты без ног остался!
– атаман сплюнул.
– Ещё раз! К бою! Готовсь! Начали!
В этот раз Никифор не стал нападать первым, а ждал, когда я попытаюсь нанести свой удар. Я не стал его разочаровывать и, в движении вперёд перекинув шашку в левую руку, поменял стойку, после чего 'резанул' Никифора по локтю правой руки, случайно попав в локтевой нерв. Выдав матерную тираду в три колена, Никифор выронил шашку и схватился за негнущуюся в локтевом суставе правую руку, продолжая что-то шипеть сквозь стиснутые зубы.
– Чего стоишь? Добивай!
– будто кнутом стегнул меня по ушам крик атамана.
– Дядько Петро, я нечаянно! Просто случайно в нерв локтевой ему попал!
– Причем тут чаяно-нечаянно! Ты что, Тимофей, не понимаешь? Сопляк, прости меня, Господи, лучшего рубаку станицы уже три раза 'убивает'. Это, что нормально?
– Батька, да случайно всё это. Просто Тимофей не по правилам рубиться. Так не делает никто!
– В бою, орясина, ты тоже будешь просить по правилам драться? Тебя уже три раза на тот свет Тимофей отправил. Что, Никифорушка, засопел обиженно, или я не прав?
– Да прав батька, только Тимоха неправильно бьётся.
– А ты что скажешь, Тимофей. Этому тебя тоже дед научил?
– Левой рукой шашкой биться дед учил. Он мне часто правую руку привязывал к телу, чтобы я в течение дня всё левой рукой делал. И этому удару левой рукой в локоть после перехвата шашки дед научил. Только он говорил, что эту ухватку можно применять в бою один на один и когда больше никто схватке не помешает.
А вот удар в ногу и потом крестом, после отвода вооруженной шашкой руки у Никифора, и приседая по ногам, я здесь придумал. Он же меня выше и сильнее. Тут только быстрота и хитрость спасти меня могли.
– Вот, Никифор, учись у младенца. Как он тебя срубил? Молодец, Тимоха! А ты чего рот разинул? Тоже учись!
– подзатыльник от отца заставил Ромку закрыть действительно разинутый в удивлении рот. На его глазах, его приятель Тимоха, только что три раза победил в рубке на шашках его старшего брата, которого в станице считали лучшим фехтовальщиком, и который был для Ромки чуть ли не богом в воинском деле.
– Да! Удивил ты меня, Тимофей!
– атаман Селевёрстов засунул большие пальцы рук за пояс и стал покачиваться с носков на пятки и обратно.
– Удивил! Это надо же! Молокосос опытного казака как тушку разделал!
Вот это для меня уже было испытанием! Тимоха был, конечно, отличным наездником, а вот у меня ещё не всё получалось. Но отступать было некуда. Вернувшись к коновязи и отвязав своего коня Чалого, я, не касаясь стремян, впрыгнул в седло и выехал на начало дорожки по конной рубке лозы. Опустив левой рукой поводья и толкнув Чалого ногами, переводя его с места в карьер, я правой рукой выхватил шашку, пристав на стременах и наклонив корпус чуть вперёд. При этом, в моей голове почему то по кругу крутились две строчки песни из советского фильма 70-х годов 'Я, Шаповалов':
'А ну-ка шашки подвысь,
Мы все в боях родились!'
Мах вправо-вниз, влево-вниз, вправо, влево, вкладывая в удар и вес тела, потом переброс шашки в левую руку и оставшаяся лоза была дорублена. Я остановил коня и повернул его назад. Перекинув шашку в правую руку и вложив её в ножны, я с гордостью посмотрел на дорожку. Вся лоза была срублена идеально. Большинство срубленных прутьев лозы, воткнулись в землю рядом с основанием. Такого результата у меня ещё не было ни разу. Но теперь для меня самое трудное - джигитовка! Как сын XXI века за эти полтора месяца, что уже садился после ранений на коня, никак не мог привыкнуть к тому, что на коне можно вытворять акробатические номера. Хорошо хоть мой Чалый Тимохой был выезжен отлично и при джигитовке шёл спокойным и ровным галопом.
Эх, была, не была! Вперёд! Я с места послал Чалого в галоп и, дождавшись, когда он пойдет ровно, держась обеими руками за переднюю луку седла, соскользнул с седла с левой стороны, повиснув с боку Чалого опираясь правым предплечьем на подушку седла. Поймав мах коня, когда его передние ноги коснулись земли, сам также оттолкнулся ногами от земли и мгновенно вспрыгнул в седло. Дальше с правой стороны, свесившись вниз к земле, достал срубленный и воткнувшийся стебель лозы. Потом махом развернулся в седле спиной по ходу движения коня и вернулся в исходное положение. В заключение джигитовки повёл коня к барьеру и рву, перепрыгнув через них. После этого вернулся к Селевёрстовым и, остановившись перед ними, спрыгнул, как положено с левой стороны Чалого и, взяв его под уздцы, доложил: 'Господин атаман, рубку лозы и джигитовку закончил!'
– Кхм.. Закончил! А почему только с одной стороны соскок и поднимание с земли сделал?
– Селевёрстов с улыбкой в глазах грозно нахмурил брови.
– Дядько Петро, бицепс правой руки после ранения ещё в норму не пришёл. Не смог бы я правой рукой подтянуться.
– Тьфу, дурак старый, после твоей схватки с Никифором совсем забыл, что у тебя рука то прострелена. А ты и не напомнил! А что ещё за бицепс?
Блин, опять косяк. Надо следить за своим языком. Тем не мене бодро доложил:
– Фельдшер Сычёв мне объяснил, что в предплечье у человека две основные мышцы: сгибательная, которая по латыни называется бицепс, и разгибательная - трицепс.
– Вот, учитесь!
– атаман повернулся к сыновьям.
– Тимоха у нас по латыни понимает.
– Нет, дядя Петро, не понимаю. Просто запомнил, что Сычёв говорил.
– Ну, фельдшер у нас известный говорун, особенно если ханшина выпьет. Ты стрелять то с больной рукой сможешь?
– Конечно, смогу, дядя Петро. Она у меня уже не болит, только сила в ней ещё не вернулась до конца.