Эринкаль
Шрифт:
— Исса, Аль! Что тут происходит?
— Хм… — усмехнулся наемник, — ты его друг? — Он кивнул на меня.
— Да, что вам от нас угодно?
— Если твой друг обещает не причинять вреда деревне и ее жителям, мы сейчас уйдем…
— Но капитан… — начал здоровяк, тут же перебитый своим начальником.
— Заткнись и слушай приказ! Так как?
— Аль? — Рон повернулся ко мне. — Они о чем? Какая деревня? Какой «вред»?
Я решил, что стоять ко всем спиной и дальше смысла не имеет, поэтому взял девушку за руку, так, чтобы она оставалась под
— Что ж, — я передернул плечами, — обещаю.
— Хорошо, — кивнул наемник, резкими окриками разворачивая отряд и заставляя забрать убитого и раненных.
Через пару минут на поляне мы остались в гордом одиночестве. Рон удивленно переводил взгляд с меня на сестру, я не спешил что-либо объяснять, а сама Исса угрюмо молчала. Подхватив вещи, я заткнул за пояс потерянный кем-то из наемников кинжал, и отправился в противоположную отбывшим сторону. Постояв еще немного, друзья направились следом за мной.
Двигаться становилось все труднее. Проблема заключалась в том, что от меча я увернулся именно «почти». Тот пропахал мне бок, основательно взрезав кожу, и теперь я постоянно терял кровь, не зная как лучше поступить. От того скажу я спутникам или нет ничего ведь не изменится. Кровь пить все равно не буду, разве что перевязать могут, хотя, я бы предпочел просто полежать, все равно как на собаке заживет если лишний раз не тревожить.
Сразу после отбытия наемников, мы похватали мешки и отправились дальше. Даже Исса ненадолго растеряла свою самоуверенность и поддержала это общее решение. Но видимо за последние пару часов пути, а именно столько прошло со знаменательной встречи, мое поведение сильно изменилось, поскольку я уже раза три ловил на себе внимательные взгляды Рона. В конце концов, парень не выдержал и объявил привал при первых же признаках приближающегося заката.
— Аль, пойди сюда.
Я исподлобья взглянул на товарища, но все же послушно двинулся к нему.
— Бок покажи!
Хм, значит, все-таки догадался. Не торопясь, я приподнял рубашку (благо она, как и брюки, была черной) и, стараясь заслониться от Иссы, позволил Рону внимательно осмотреть порез. Немного похмурившись, парень все же позволил мне отойти и развалиться прямо на земле. Сегодня у меня не было сил больше ни на что, даже на еду, которой, по иронии, у нас и не было. Расслабленно закрыв глаза, я уже совсем было приготовился уснуть, когда почувствовал касание легких пальчиков и приступ вполне терпимой боли при надавливании на рану.
Взглянув на врачевателя, я наткнулся на обеспокоенный взгляд девушки, которая, закусив губу, сосредоточенно
вытирала смоченной водой тряпкой подсохшие потеки крови на моем боку. Странно, не замечал за ней пристрастия к лекарству. Что это? С чего бы наша эгоистка вдруг в альтруистки заделалась?— Аль, а почему ты раньше не сказал? Тебе ведь больно было идти…
— Бывало и хуже, — я попробовал пожать плечами, но лежа это было почти не возможно.
— Я могла бы остановить кровь раньше.
— Ты можешь лечить?
— Тебя не смогу… наверное…
— А людей?
— Людей в основном могу, — девушка вновь уморительно закусила губу, вызвав у меня непроизвольную улыбку, и принялась промокать рану какой-то жидкостью из небольшой баночки раньше помещавшейся в одном из мешков. — Я не все могу вылечить, только то, что не смертельно. Это что-то вроде семейного дара… я так думаю… моя кормилица говорила, что у мамы тоже такие способности есть.
— А твоя кормилица знала твою мать?
— Да, когда отец увез меня от мамы, то решил, что в дороге кто-то должен заботиться о ребенке и прихватил с собой рабыню. Позже Карну ко мне почти не подпускали, но если мне удавалось ускользнуть, то я всегда бежала к ней… она любила меня… единственная, кто меня искренне любил!
— Ты не права, — я ласково улыбнулся, удивившись, как давно Исса научилась не вздрагивать при виде клыков? — Рон тебя любит. Поверь мне, он вполне искренен, я это точно знаю.
— Ты эмпат? — Девушка склонила голову на бок с интересом рассматривая меня.
— Не совсем… то есть в буквальном смысле нет, но все перворожденные могут чувствовать некие отголоски чувств. Не всегда и не по заказу, но иногда ярче, иногда хуже. Если общаешься с кем-то длительное время, поневоле настраиваешься на него и чувствуешь лучше, чем незнакомца.
— Значит, ты знаешь, о чем я думаю? — Девушка потянула меня за руку, предлагая сесть, и вынула из мешка бинты. Хм, а она не плохо подготовилась и почему я не видел всего этого, когда мешки шерстил с ее тряпками?
— С чего ты взяла? Я же не телепат!
— Потому что по эмоциям можно прочитать мысли, так говорил наш учитель.
— О! — Появление Рона почему-то стало для нас неожиданностью. — Неужели ты слышала хоть что-то, о чем он говорил? Не верится даже!
— Иногда мне было интересно, — Исса старательно делала равнодушный вид, не показывая, как ее обидело замечание брата.
— Ладно, извини, я не хотел тебя обидеть, но ты ведь действительно не слишком хотела учиться…
— Да, — девушка старательно закрепила край бинта и с удовольствием посмотрела на свое творение, — о чем сейчас очень жалею. Если бы я больше слушала Поланэля, многих проблем удалось бы избежать.
— Хм, сестренка, а что это на тебя нашло?
— Ничего! — Девушка резко вскочила на ноги и унеслась в лес, крикнув, чтобы не смели соваться за ней.
Переглянувшись, мы синхронно покачали головами, и Рон растянулся на земле рядом со мной, точно также устало прикрыв глаза.