Чтение онлайн

— Чего ты пристал к Анжелике?! — гремел он. — Ты старше ее лет на пятнадцать, если не на все двадцать.

— На тринадцать, — уточнил Жоффруа.

Но ворчун не услышал поправку.

Объяснить старикам, чтобы они поостереглись, Жоффруа не решился. Вряд ли бы они поняли его. Даже до Анжелики никак не доходило, что в скором времени ожидает Париж.

— Ты зря сопротивляешься, — не переставал он тихо напоминать ей. — Я все равно не уйду отсюда без тебя.

— Но ты сам видишь, какие они, — возражала Анжелика. — Как их можно оставить.

В ее спокойной убежденности звучало столько силы, что Жоффруа начал серьезно опасаться,

Помогло совершенно неожиданное явление. На пороге собственной персоной возник маркиз де Бук.

— Кто еще таков?! —сердито крикнул старик.

— Маркиз Базиль де Бук, — с поклоном представился он. — Простите, что пришел незванно. Мне необходимо срочно переговорить с Анжеликой. А заодно и с господином Жоффруа Валле, которого я никак не ожидал застать здесь.

— Как ты разыскал меня? — удивилась Анжелика.

— Какое это имеет значение, — сказал Базиль. — Я не поверил Жоффруа, но он оказался прав. Осведомленные люди под строжайшим секретом сообщили мне, что готовится избиение гугенотов. Оно может начаться каждую минуту. Сигналом к резне послужит набат на колокольне церкви Сен- Жермен-л’Оксерруа. Я привез Анжелике белый бант на шляпу и белую повязку на рукав. Все, кто после сигнала окажутся в Париже без этих примет, будут уничтожены.

— А повязка и бант для Жоффруа? — воскликнула Анжелика.

— Я разорву на две части свой бант и свою повязку, — сказал Базиль. — Анжелике лучше всего укрыться в таком месте, где не пахнет гугенотами. У меня есть на примете такое местечко.

— Ты едешь? — посмотрел на Анжелику Жоффруа.

С минуту подумав, она отрицательно покачала головой.

— Нет, я останусь здесь.

— Ты слышал? — спросил Жоффруа у Базиля. — А старики — гугеноты.

— Однажды я уже спас Анжелику, унеся ее на руках, — улыбнулся Базиль. — С великим удовольствием проделаю это еще раз. Лошади ожидают нас у ворот.

И не успела Анжелика опомниться, как, закутанная в плащ, оказалась на холке коня впереди сидящего в седле.

О приближении резни Базилю рассказала перепуганная Сандреза. Она боялась только за одного человека на свете — за своего маркиза.

В ночь на 24 августа, в субботу, накануне праздника святого Варфоломея, горбатый звонарь церкви Сен-Жермен-л'Оксерруа, ругаясь и кашляя, вскарабкался на колокольню.

Почему звонари столь часто бывают горбатыми? Звонарь церкви Сен-Жермен-л’Оксерруа недолюбливал людей без горбов. Будь его воля, он бы всех французов сделал горбатыми. А тех, которые стали бы противиться, записал в злостные еретики. Одни горбатые веруют истинно! И чем горб больше, тем владелец оного благочестивее.

— Если они хотят, чтобы я им как следует позвонил, — хмыкнул горбун, забравшись на колокольню и поплевав на руки, — я им с великим удовольствием позвоню. Мне не жалко.

И над Парижем поплыл лихорадочный перезвон колоколов, тон которым задавал большой, басовитый колокол. Генрих Гиз, услышав набат, перекрестился:

— Все готовы? Двинулись!

По его личной просьбе, герцогу отдали один из самых ответственных участков

— Голос отца зовет меня к мести, — нетерпеливо приговаривал герцог. — Растоптанное сердце любимой кричит о том, что настала пора расквитаться.

Вскоре улицы, находящиеся рядом с улицей Засохшего дерева — Тиршак, Этьен, Бертен-Пуаре и другие, — заполнили толпы вооруженных людей. К ним присоединились и правоверные католики из числа парижских обывателей. У каждого на головном уборе красовался белый бант, а на руке — белая повязка. Бряцание пик, мушкетов и шпаг, топот коней и громкие крики, соленые шутки и сочная брань возбуждали толпу. Темнота будила животные страсти. Коптящее пламя факелов лихорадило воображение. Крепкие напитки кружили головы. Ведь набат загудел как раз в конце субботы.

— Бей гугенотов! — катилось в ночи.

— Заколем адмирала его собственной зубочисткой! — изрыгали ощеренные рты.

— Он ответит нам за все!

— У него кучи денег и золота!

Кольцо факелов сомкнулось вокруг дома адмирала. Немногочисленную охрану быстро прикончили. Разделавшись с ней, пустили в ход колья и дубинки. Под мощными ударами затрещали прочные двери.

— Помните, ребята, — напутствовал своих орлов герцог, красиво восседающий на белом коне, — адмирал не должен уйти. Я хочу увидеть его труп. И тогда город ваш. Тогда вы можете убивать всех и брать все. Любая вещь, которую вы увидите в этом доме и во всех остальных, ваша. Весь Париж ваш! Смелее, бесстрашные!

Раны, которые все еще мучали адмирала, не давали ему спать. Процессия лишь приближалась к дому, когда адмирал очнулся от полудремы и попросил узнать, что происходит на улице. Ему доложили не очень внятно и крайне испуганно.

— Помолимся, — сказал адмирал, поднимаясь с кровати.

Его хотели уложить обратно.

— Кажется, я вскоре належусь вдосталь, — возразил он и попросил помочь ему одеться.

Через стекло балконной двери хорошо просматривался двор, освещенный многочисленными факелами. Вооруженная толпа ревела и кричала. Грохот внизу подсказал, что начали выламывать двери. В центре двора на белом коне выделялась стройная фигура Генриха Гиза.

— Откройте балкон, — приказал адмирал.

В спальне повеяло ночной свежестью.

— Герцог! — выйдя на балкон, крикнул адмирал. — Что вы хотите?

Во дворе сделалось несколько тише.

— А! Это вы, адмирал! — узнал его Генрих Гиз. — Как ваше здоровье? Что же вы столь невежливо встречаете гостей, господин Гаспар де Колиньи? Нам приходится, беспокоясь о ваших ранах, пробиваться в дом чуть ли не силой.

— Послушайте, герцог, — сказал адмирал, — клянусь перед всевышним господом богом, что я не причастен к смерти вашего отца, мужественного Франсуа де Гиза.

— А к женитьбе принцессы Маргариты вы тоже не имеете отношения?! — крикнул герцог.

— Абсолютно никакого, — подтвердил адмирал.

Ему сделалось нехорошо. Слабость от ран, большой потери крови и чрезмерного напряжения подкосила силы бывалого воина. Но он превозмог себя и спокойно положил забинтованную руку на парапет балкона.

— Вы берете на себя слишком большой грех, герцог, — сказал он. — Мой друг король не одобрит ваших действий.

— Ваш друг король! — воскликнул герцог. — Прикидываясь другом короля, вы обманули его. Но король, благодарение господу, своевременно раскусил ваши козни. И прислал меня сюда.