Эра счастья
Шрифт:
Радислав Петрович в ответ благоразумно кивнул, глядя в холодные глаза Советника.
– Ну, я думаю, Альберт Фридрихович, – продолжил военный своим спокойным рассудительным тоном, каким и подобает быть истинному тону Советника президента, – что ваше резюме к беседе будет очень уместным. Времени уже много, а мне бы еще хотелось задать Радиславу несколько вопросов по своей специфике.
«Актер! – восхищенно отметил про себя Захвалевский. – Это же надо уметь так меняться и контролировать положение и самого себя!»
– Да, да, – нехотя поддержал его идею Советник. – Я думаю, пора заканчивать. А что касается резюме, так в нем нет специальной необходимости. Я вижу, что мы с Радиславом Петровичем друг друга прекрасно поняли, и эта встреча будет считаться контрольной и плановой.
Альберт Фридрихович встал и, пожав руку директору, вышел из комнаты.
Михаил Александрович, ничуть не смутившись, что Советник не удостоил его даже прощальным кивком, продолжал потягивать коньяк и выглядел абсолютно невозмутимо.
– Ну что ж, вот мы и избавились от Вечного Советника президента, а теперь давай познакомимся поближе, Радислав. Я думаю, в свете дальнейшего разговора это будет очень даже полезно и необходимо для нас обоих. Я вижу, тебе несколько непривычно общаться с высокопоставленными лицами на ты, однако не стесняйся, поверь, мне не нужен этот официоз. Мне нужны доверительные и дружественные отношения с человеком, который знает ситуацию в Зоне. И не просто в Зоне, а в такой Зоне, которая находится теперь на прицеле у многих заинтересованных лиц. И пусть «прицел» пока только фигура речи, одна из моих задач – не допустить превращения нашей Зоны в настоящую мишень. И я не хочу недомолвок или какой бы то ни было двойной игры. Понял?
– Понял, – Радислав Петрович быстро сориентировался, что в таких обстоятельствах дружба будет более выгодна, чем просто знакомство, попутно удивляясь и восторгаясь актерскими способностями «командира». Он принял правила игры «на короткой ноге» и решил посмотреть, к чему это приведет. Вопросов было много, но очевидно было одно: обстановка вокруг Зоны складывалась действительно непростая.
– Ну вот и отлично, – в это время военный уже снова наполнил бокалы. И дружески продолжил беседу. – Ты знаешь, а я ведь бывал в этих ваших Зонах, такого там насмотрелся, что упаси господь каждого! Никому не пожелаю. Я много разного в жизни видел, но такого… Если бы я, например, захотел захватить менее развитую цивилизацию, то наставил бы на их планетке вот таких же Зон-капканов, чтоб они сами себя, дураки, извели, и без единого выстрела взял бы свой трофей. Так что отношение, Радислав, у меня к этим местечкам посещения особое. А ты, как хозяин здешних владений, должен поспособствовать мне в одном очень непростом деле. Но об этом чуть позже. Давай выпьем за наше знакомство. Не знаю, как ты, а я ему очень рад.
– Как же, как же! Я тоже искренне рад. Со всей подмеченной тобой дальновидностью я буду использовать нашу дружбу в целях защиты своей Виноградной Зоны от различных непрошеных гостей.
– За знакомство.
– За знакомство.
– Стоп, – остановил его руку с бокалом военный и серьезно, как о деле государственной важности, спросил, глядя в глаза. – Ты с водителем?
– Ну а то как же? – развел руками директор.
Они рассмеялись, понимая друг друга.
– Тогда давай. Сейчас горячее принесут. Разговор долгий будет. Давай.
– Давай.
После плотного ужина и приятной мужской беседы о различных вещах, не имеющих к судьбам государства прямого отношения, они, уже немного выпившие, но, как два истинных политика, находившиеся в здравом уме, расположились возле камина.
– Балуюсь вот иногда, – пояснил Наумов, доставая из шикарной деревянной коробки сигару. – Не желаешь?
В ответ Захвалевский лишь отрицательно мотнул головой.
– Так вот о чем я хотел поговорить с тобой, Слава, – начал военный.
– О сталкерах? – предположил тот.
– О каких, к черту, сталкерах? – с раздражением отмел его идею Михаил Александрович. – Пусть ими ваша поселковая милиция занимается. Есть вещи посерьезнее этих мелких, но храбрых воришек. Кстати, никогда не задумывался о том, что могло бы быть, если они поволокли объект не вам, а куда-нибудь
заграницу? То-то! Молодцы ребята. Патриоты… Я бы их даже помиловал… Но не буду…Он затянулся, выпустил струю дыма в потолок и продолжил:
– Так вот. Речь не об этом. Слышал ли ты хоть что-нибудь о каких-нибудь религиозных съездах, конгрессах, слетах на своей территории?
Директор отрицательно покачал головой.
– А о сектантах, наплодившихся вокруг Зоны и благодаря ей? Тоже нет? Ну, ты все-таки извини, но сухарь ты научный после этого, и больше никто!… Ладно-ладно!… Беру слова обратно, хотя ты и не заслуживаешь…
Еще одна струя дыма ушла в потолок.
– Так вот. Рассказываю, раз ты такой темный. Как известно, – начал Наумов повествовательным тоном сказочника, но тут же сам себя прервал, – всем известно, заметь, но только не тебе!
И снова продолжил говорить:
– …Что вокруг всех Зон, независимо от места их положения и строгости охраны, начинают паразитировать все известные нам религиозные конфессии, а также секты самого различного толка и характера. Раньше они истолковывали на свой религиозный лад смысл Посещения, открывали обывателям глаза на суть происходящего – а попросту говоря, по прежней схеме тянули из простого народа деньги на свое далеко не нищенское существование. Теперь, с появлением этой находки, доставленной то ли провидением, то ли волей случая именно в нашу Зону, они еще больше раскипятились и берутся объяснить не только сами места Посещений – кстати, порой довольно связно, ты бы только послушал, – но и это «счастье», якобы дарованное всем правоверным. И вот тут начинается самое интересное. Просто детектив и боевик в одном флаконе. Первые в голос орут, что «счастье» даровано как вознаграждение за тысячелетнее служение богу только истинным верующим, а прочие, неверные и служители дьявола, должны гореть в геенне огненной. Конечно, все – от мелкой секты до крупной религиозной организации – считают именно свою веру правильной и именно себя достойными этой щедрой награды своего бога и готовы доказать это в последней смертельной битве за свою веру. Другие, менее воинственно настроенные, утверждают, что пришло на землю царство божие и любой человек, яко дитя господне, должен вкусить дар небесный независимо от его вероисповедания, ибо добр многоликий господь их и человеколюбец. Аминь.
Директору показалось, что последнее слово рассказчик яростно сплюнул, однако тот лишь размял в пепельнице окурок и продолжил:
– Не надейся, судьба не обошла твою родную Виноградную подопечную этими блаженными толкователями. У меня есть очень достоверная и сугубо конфиденциальная информация о присутствии сильных религиозных лидеров и в селе Виноградном, и в близлежащих городах. Одним словом, готовится война фанатиков. Не больше и не меньше. Заметь, не только между собой война, но и с вами, с профессорами твоими, за право обладания этой манной небесной. Я уже подписал приказ о стягивании сюда некоторых элитных подразделений. Пока все будет тихо, братцы мои тоже будут растворяться среди прочих зевак. Как только запахнет жареным, будем решать вопрос круче.
– Да уж. Порадовал. Ничего не скажешь… – директор Виноградной был явно озадачен и представил уже свой кабинет, затянутый маскировочной сеткой, под перекрестным обстрелом враждующих сторон. – Я тебе завтра начальника своей безопасности пришлю побеседовать. Может, глаза и уши у него приоткроются. Не только персонал будет гонять за просроченные пропуска. А туристов с завтрашнего дня вообще ни одного не пущу. И журналистов со всякими там независимыми наблюдателями тоже.
– Ну вот и славно. Я чувствую, ты понимающий. А сам берегись. Возможны различные выпады со стороны этих «правоверных». А еще больше береги информацию. Все, кто будут отвечать у тебя за обобщение и хранение данных, чтоб были своими, на сто раз проверенными людьми. За каждым, если хоть малейшее такое подозрение возникнет, тут же мне говори, присмотрим. Я думаю, ты понимаешь, почему мне нужны самые оперативные сведения о ходе исследования. Мне надо знать, стоит ли той крови ваш объект. А о нашем разговоре старайся ни с кем не болтать. Сам понимаешь, меньше огласки – больше шансов на добрый исход и долгую жизнь.