Чтение онлайн

– Ни черта не понимаю, – честно признался Гуляев.

– На планете Кемрита они украли двухсотметровую статую. Зачем? Это даже не главный вопрос. А вот как они с нею обошлись, не в пример любопытнее. – Маша отогнала зеленый шарик к самому потолку. – Станция в Чаше Сократа тоже выглядела внушительно.

– Пустяки, – сказал Гуляев. – Типовой научно-исследовательский модуль для временного обитания двух человек, с внешними модулями и ангаром.

– Четыре гектара – маловато, – промолвила Маша разочарованно. – С орбиты такой и не приметишь.

– Не скажи, – усмехнулся Витя. – На купол «Марги-Сократ» нанесена красно-фиолетовая раскраска с эффектом люминесценции. Специально затем, чтобы легче было найти среди серого песчаного ландшафта.

– Угумс, –

Маша подманила к себе синий шарик и превратила серое пятно на нем в лиловое. – Интересненько, а какого цвета был Хранитель Времени?

– Какая разница! – воскликнул Гуляев. – Разбили статую, уничтожили станцию…

– Нет, дружок, – сказала Маша задумчиво. – Ничего они не уничтожили… То есть, мне приятно, что ты уже согласился с моей версией об ирулкарах, но лучше бы ты продолжал спорить. Мы исходим из того, что ирулкары обладают техническими возможностями, достаточными, чтобы легко преодолеть расстояние от своего мира… и это вовсе не обязательно Вайя, и уж точно не Данда… от пока нам неизвестной звездной системы Ирулкара до любого из этих миров… – С ее ладоней срывались один шарик за другим, уже в полете пристраиваясь к самому первому и образуя неправильный пятиугольник. – Спайбара, Фрирна, Данда, Вайя. И система Шастра с планетой Марга, на которой есть дивное местечко под названием Чаша Сократа.

– Аджита, – робко напомнил Витя.

– На Аджите обошлись без них, – уверенно сказала Маша. – Хотя… нет, это не добавляет штрихов к картине. Но пускай будет и Аджита в звездной системе Кандира. – Она неспешно добавила к призрачному хороводу над головой еще один элемент. – Принято считать выходки ирулкаров глупыми экспериментами. Согласимся с этой точкой зрения, хотя она целиком на совести подопытных, а вернее – пострадавших культур. Но какой резон употреблять солидный технический потенциал на то, чтобы слямзить с поверхности планеты большой материальный объект и где-то втихомолку разрушить?!

– Может быть, они его и не разрушили, – предположил Гуляев. – Например, унесли в музей…

– Вот именно, – сказала Маша одобрительно. – Умница. А зачем было устраивать снегопад из металлической фольги?

– Я об этом ничего не знаю, – пожал плечами Гуляев.

– Здесь присутствует хоть какая-то логика эксперимента. Пусть и нездоровая. А воровать статуи и станции… для чего? – Маша меланхолично сотворила еще два шарика и расположила их на одной линии, по обе стороны от того, что символизировал собою Маргу.

– Это что? – осведомился Гуляев, окончательно запутавшись в небесной механике.

– Антара и Надидхара, – ответила Маша рассеянно. – Парад планет…

В раздражении она взмахнула рукой – упорядоченное движение фантомных фигур превратилось в кипящую круговерть, – и всеми пальцами вцепилась себе в волосы.

– Ну что ты пристала к этим ненормальным ирулкарам? – спросил Витя озадаченно. – Будто бы нет других версий.

Маша посмотрела на него, как на идиота.

– Но я же объясняла, – промолвила она с упреком. – Другие версии – это чудо. Я, конечно, верю в Деда Мороза. И допускаю, что однажды вдруг решу сменить профессию, поселиться в маленьком домике и нарожать кучу детей. Этим моя вера в чудеса исчерпывается… Не хватает, – вдруг сказала она плачущим голосом. – Информации не хватает!

– Времени нам не хватает, вот чего, – сказал Гуляев с неудовольствием. – Там люди погибают, а мы только трещим о всякой ерунде, как сороки…

Маша, нахмурившись, обратила к нему смуглое лицо, и даже приоткрыла в изумлении рот.

– Со-ро-ки, – повторила она раздельно. – Птички. С крылышками. В гнездах.

– Ну тебя, – буркнул Гуляев.

Маша распахнула перед собой экран видеала и торопливо, путаясь в наборе и шипя от недовольства по-кошачьи, вызвала на связь Аристова.

– Пал Семеныч, миленький! – закричала она. – Какой-нибудь большой артефакт в любом из окрестных миров!..

– Маша, вы здоровы ли? – благодушно осведомился Аристов. – Да у нас тут

полно артефактов! Всех форм и размеров, на любой вкус.

– Что-нибудь, чего там быть не должно! – не унималась Маша, прижимая кулачки к груди. – Ну пожалуйста, пожалуйста!..

– Разве ж я упомню, – пожал плечами Аристов. – Хотя… это даже не артефакт… скорее, некий курьез. Все та же звездная система Данда. В системе той обретается планета Гугишта. Биосфера небогатая, но мы, как ответственные ксенологи, обязаны были провести самый поверхностный, приблизительный мониторинг. Оценочный, как мы это называем, – Павел Семенович воодушевленно засверкал очами. – Вообразите наше изумление, когда в холодной степи, посреди зарослей серебряного лишайника, мы вдруг обнаруживаем гигантскую, пятьдесят, помнится, метров высотою, друзу кристаллов! Чистой, что называется, воды! Ну, не так чтобы совсем чистой – прелестного сиреневого оттенка…

– В чем крылся подвох? – нетерпеливо спросила Маша.

– Во всем! – засмеялся Аристов. – Не место им там было. Посудите сами – степь, лишайник… и лучезарное сиреневое чудо под тусклым негреющим солнцем! Но, как вы понимаете, мы были поражены, однако же, не слишком. Потому что перед этим побывали возле Вайи, да и Кемрита была еще на слуху…

– Ирулкары, – сказала Маша убежденно.

– Дитя мое, вы разрушаете интригу. Да, среди нас присутствовал планетолог, который сразу вспомнил, где встречал нечто подобное. Саранга, более приближенная к Данде планета, отделенная от Гугишты поясом астероидов. В силу древних тектонических процессов там сложился чрезвычайно сложный, самобытный рельеф. В том числе имеют место выходы кристаллических пород, часто принимающие весьма причудливые формы. Планетологи называют их «ризендрузы» – большие друзы. Так что наш артефакт оказался вполне естественного происхождения. Но по каким-то своим соображениям ирулкары… как говорил старинный мыслитель, некрасиво подозревать, когда вполне уверен [4] … изъяли фрагмент ризендрузы на Саранге и переместили на громадное расстояние, в степь на Гугиште. Впоследствии сарангийский генезис гугиштийского артефакта был подтвержден.

– Зачем они это сделали? – не сдержался Витя, и тут же сам поразился банальности своего вопроса.

– Спасибо, дорогой Пал Семеныч! – сказала Маша прочувствованно. – Вы мне чудовищно помогли!

И прежде, чем Аристов успел хотя бы как-то обозначить свою реакцию, разорвала связь.

– Ты гений, – сообщила она Гуляеву. – А я дура. Теперь сиди тихо и не мешай. Будем считать, свою функцию ты выполнил.

– А поцеловать? – робко напомнил Витя.

– Потом, – отрезала Маша. – Сейчас я буду выстраивать аксиоматику.

– Всегда ты так, – буркнул Витя.

Он замолчал, привычно ожидая, что Маша разразится потоком фраз, каждая из которых по отдельности выглядит осмысленной, но все вместе складывается в сущую белиберду, одной только Маше и понятную.

Маша сидела молча, уставившись в голую стену перед собой, и лишь беззвучно шевелила губами. Так прошло пять минут, долгих и томительных, и если по правде, драгоценных.

– Пожалуй, пойду, – снова сказал Гуляев.

– Фазылов говорил, что на куттере есть приемник, – сомнамбулическим голосом промолвила Маша.

– Очень слабый, – подтвердил Витя.

– Они смогут принять наше сообщение?

– Смогут. Если догадаются включить приемник.

Маша посмотрела на него недоумевающе, и тогда Витя пояснил:

– Он нужен, когда один человек находится на станции, а другой отправился куда-нибудь на куттере. Обычно же приемник выключен. За ненадобностью.

– Есть надежда, что они включили приемник в экстремальной ситуации?

– Нет. Какой в том смысл?

– Хорошо, – сказала Маша досадливо. – В смысле, ужасно. Можно как-нибудь привлечь их внимание?