Энгель. Том 1
Шрифт:
Я убрал телефон в карман. Недовольный гул вокруг нарастал. Секретарши все не было. От скуки я начал вслушиваться в доносившиеся разговоры.
Ведьмы переговаривались очень тихо, но я все же смог разобрать их беседу:
– Если это так, то ребенок родится мертвым, – встревоженно заявила девушка в мятом неопрятном платье. У нее были темные волосы, собранные наспех, и странные шрамы на руке, похожие на какое-то слово. – Либо он будет уродом.
– Давай мы сначала все выясним, а потом будем думать, что делать, – попыталась успокоить ее собеседница.
– Что тут думать? Если его казнила Инквизиция, значит он точно не человек.
Мне стало скучно их слушать. Ведьмы… Постоянно попадают в какие-то нелепые истории. Как будто отсутствие
То, о чем говорили псковские коллеги, тоже было неинтересно: кто-то из них неудачно трансформировался и вследствие этого погиб человек. Печально, но, если за новичками не следить и не учить их самоконтролю, то так и случится. Я сам по неопытности чуть не убил маленького мальчика. Саша его спас. И меня тоже. Об этом знаем только мы двое. Он спас невинную жизнь, хотя она и оборвалась днем позже. Мальчик попал под колеса автомобиля. Да… от судьбы не уйдешь.
Воспоминания заставили меня поежиться. Практически все полукровки, имевшие в роду оборотней, проходят через это – когда сила пробуждается, ею сложно управлять. А если учесть, что оборотни относятся к одной из самых эмоциональных рас, нам вдвойне сложнее, ведь магия очень чувствительна к эмоциям. Не говоря уже о том, как легко мы меняем облик и превращаемся в зверей из-за сильных переживаний. Так и было тогда со мной. Я обратился в волка. Полная трансформация очень опасна: помимо того, что в эти моменты мы ведомы животными инстинктами, ослабевает связь с нашим человеческим началом, и есть риск не вернуться в прежний облик. Я не помню точно, что меня так сильно разозлило в тот день, но именно эта злость стала причиной инцидента. Когда я превратился, и этот мальчишка выбежал из-за угла, я накинулся на него. Саше тогда пришлось меня оглушить. Он всегда был для меня примером по части самообладания. Я никогда не видел даже минимальную его трансформацию. Да, мне бы иметь такой самоконтроль. Я практически уверен, что он испытывает те же эмоции, что и я, но умеет их сдерживать. Тот случай очень сблизил нас. Он – как старший брат: хоть и не упускает шанс прочитать нотации, но всегда искренне заботится обо мне. Для нашей работы это особенно важно – я вечно бегу вперед, мне никогда не сидится на месте, а он направляет меня и следит, чтобы я не попал в неприятности.
Мне было интересно, как Саша жил раньше. Всегда ли он был таким? На расспросы о своей личной и прошлой жизни Саша обычно отвечал неохотно и односложно. Так что мне оставалось лишь гадать. Инициация нас сильно меняет, влияет на наш характер, привычки… на все. Кто-то списывает это на возраст, ведь многие из нас проходят инициацию подростками, но у некоторых, включая меня, сила не проявляется долго – и таких попросту не замечают.
Секретарша, наконец, вернулась и с безразличным видом принялась за свою работу. Очередь постепенно начала двигаться. Вот уже и псковских коллег отправили в другой корпус, вот и ведьмы, возмущаясь и пытаясь скандалить о неправомерности сокрытия информации, пошли домой ни с чем. Подошла моя очередь.
– Цель визита? – не отрываясь от компьютера, спросила девушка.
– Передача закрытых дел из ОРНС по Приморскому району в архив Инквизиции.
Девушка подняла глаза и смерила меня взглядом так, будто сомневалась, что такой, как я, и правда может работать в Отделе по работе с низшими существами. Потом молча протянула мне клочок бумаги и снова уставилась в монитор.
На талончике было написано: «В13. Передача дел в архив. Третий этаж, 302 кабинет».
Вопреки моим ожиданиям, в архиве пахло краской, а не книжной пылью. Архив представлял собой огромный лабиринт, в котором мало кто мог свободно ориентироваться. Несмотря на неприязнь к магии, сотрудники Инквизиции частенько прибегали к помощи ведьм. И архив как раз попал под действие их силы. Внутрь могли зайти только те, кто имел специальную метку. Все остальные уперлись бы в экран – это что-то вроде стены, обычно прозрачной, но в данном случае ее сделали просто
черной. У входа в архив за столом сидела дама предпенсионного возраста и решала кроссворд. Увидев меня, она улыбнулась и спросила:– Вам помочь?
– Я принес папки с делами для передачи в архив. ОРНС по Приморскому району, – пробормотал я и даже немного замешкался: мне впервые улыбнулся кто-то из работников Инквизиции.
– Оставьте на столе, пожалуйста. Они все с метками?
– Да, все отмечены. Мы еще на всякий случай их подписали вот здесь, – я указал пальцем на верхний уголок ближайшей папки.
– Вот спасибо! Я так намного быстрее их разложу, – сказала дама и потянула к себе документы.
– Скажите, а это вы на запросы в архив отвечаете? – наудачу спросил я.
– Ну что вы! Я только документы принимаю. А что?
– Я отправлял запросы, но мне не ответили.
– Давно отправляли? – спросила дама и начала рыться в каких-то бумажках.
– Не особо, примерно с не…
– Ой, это не оно?
– Оно самое, – ответил я, нерешительно взяв письмо, отправленное мной три дня назад.
– Не ответят на него. Вы не ждите, – со вздохом сообщила дама.
– Но почему? – спросил я, глядя ей в глаза. – Секретная информация?
– Не знаю. Не в этом дело. Если там что и было у нас, то все сгорело. Помните, пожар где-то с полгода назад?
Точно. И как я забыл? Весь архив сгорел. Не выдержали даже несгораемые ящики. Все было уничтожено подчистую. Еще одна загадка, которая мучила меня долгое время.
– Спасибо за помощь! – сказал я и попрощался.
Пока я ехал обратно в офис, у меня в голове крутились слова ведьмы о мертвом ребенке. Никак не мог избавиться от этих мыслей. Думая об их разговоре, я как-то незаметно для самого себя достал из кармана телефон, открыл социальную сеть и написал сообщение: «Привет, Лота! Снова играешь со смертью?» И отправил его. Только после отправки я опомнился и вытаращил глаза на экранчик телефона, не веря, что написал такую глупость. Отменить нельзя. Я в ужасе смотрел, как она появилась в сети и прочитала сообщение. Я убрал телефон в карман не дожидаясь ответа. «Ну и идиот», – думал я.
Как можно было написать такое? Но на удивление все неплохо получилось. Я заинтриговал ее, и мы начали переписываться. Я прикинулся студентом юридического факультета СПбГУ, того самого вуза, куда она хотела поступать после школы. Пошутил, что я оборотень. Она мне поверила. Ну, точнее, сделала вид, что поверила. Общаться не перестала.
Все эти мысли кружились в голове, пока я был в пути на работу. Дождь и мерзкий ледяной ветер периодически выдергивали меня из этих воспоминаний. А я все думал о том, что ждет меня в офисе? Точнее – кто? Странная девушка, которую нашли на той же остановке, где я когда-то встретил Лоту. И, если верить Саше, у нее тот же энергетический след. Пульс бешено стучал. Я был готов перейти с шага на бег от нетерпения.
Саша сообщил мне обо всем утром. Сказал, что у «Сосновки» на автобусной остановке сидела девушка, босая, одетая в шорты и футболку. На нее обратили внимание наши, потому что от девушки шли непонятные волны энергии. Никто не смог их идентифицировать. Девушка ни на что не реагировала, пребывала в состоянии, напоминающем кататонию, не отвечала даже на боль. Ее временно поместили в изолированный бокс в подвале нашего отдела. Скорее всего, она будет передана Инквизиции, так как никто не смог установить ее расу. Я начал упрашивать Сашу потянуть время, пока я доберусь до офиса.
В тот день Саша задал мне вопрос, который я помню до сих пор. Вопрос, на который я ответил неправильно. Он спросил тогда: «Валя, ты уверен, что тебе это нужно? Вероятно, она опасна. Я тебя поддерживаю, ты это знаешь. Но я нутром чую, это может закончиться плохо». Я ответил: «Я абсолютно уверен. Я хочу все выяснить. Пожалуйста, доверься мне». И он доверился. Он уговорил главу нашего отдела дать нам время допросить это существо. Было нелегко, но он сделал это ради меня и моего желания спасти девочку.