Энеида. Приключения Энея
Шрифт:
Турн, дравшийся в другом месте, заметил это и бросился к открытым воротам. Еще не добежав до места, он метнул дротик, сразивший одного из защитников, а потом, орудуя одновременно мечом и пикой, рутул одного за другим сразил четырех троянцев. Никто из охранявших ворота троянцев не мог сравниться с царем рутулов в силе и ловкости. Словно бог войны, шел он по телам убитых, и алые капли крови обильно стекали по его золоченой броне. Он уже ворвался в лагерь, и если бы его воины были так же хороши, как их вождь, то в этот день история троянцев завершилась бы. Однако остальные рутулы еще только бежали к воротам. Этим воспользовался троянец Пандар, всем своим немалым весом навалившийся на ворота, захлопывая их за спиной Турна. Этим он обрек на истребление всех своих товарищей,
Словно окруженный собачьей сворой медведь, стоял он в кольце врагов, но троянцы не спешили атаковать. Они уже знали, на что способен этот гигант, и опасались вступать с ним в бой. Конечно, они прятали свой страх глубоко в душе, ободряя себя воинственными криками, а опыт говорил, что две дюжины воинов, навалившись все разом, справятся с любым героем. Только вот скольких Турн успеет убить до того, как его задавят численным превосходством? И тот, кто первым кинется в бой, скорее всего, первым и погибнет. Так что каждый троянец ждал, чтобы этот бой начал кто-нибудь другой.
Увидев это, Пандар раздвинул плечом простых воинов-троянцев и вышел навстречу Турну. Опытный воин, десять лет дравшийся под стенами Трои и вышедший живым, он был готов померяться силой с рутулом.
– Как ты и хотел, ты попал в наш лагерь, только вот выходя отсюда для тебя нет!
– произнес Пандар.
Его противник в ответ улыбнулся:
– Что ж, если у тебя есть мужество, то начинай поединок, а потом расскажешь Приаму о том, что и здесь вы нашли Ахилла!
Со свистом метнулось вперед копье Пандара, но Турн увернулся и, прыгнув вперед, обрушил удар меча на голову троянца. Бронзовое лезвие, сверкая, описало полукруг, и череп Пандара развалился на две части. Его мозги выпали на землю, а залитое кровью тело все еще продолжало стоять, словно не верило, что жизнь закончилась.
Гробовая тишина повила над лагерем. Ошеломленные, охваченные ужасом троянцы застыли изваяниями, и было слышно, как капают на землю капли крови с меча победителя.
А потом подогнулись ноги безголового тела. и то, что еще минуту назад было Пандаром, упало в пыль.
С застывшей на лице улыбкой Турн пошел вперед. Первый шаг он сделал медленно, словно нехотя, второй шаг был быстрее, а третий напоминал прыжок льва. Короткий жалящий удар мечом в глаз, и еще один троянец падает на землю. Оставшихся в живых охватила паника, и уже даже не думая сопротивляться, троянцы кинулись прочь.
Повернись Турн назад и открой ворота, битва была бы окончена. Однако он был охвачен боевой яростью и жаждой убийства, потому и кинулся вперед, разя всех встречных направо и налево. Не останавливая бега, он успевал выхватывать из мертвых рук копья и метать их во врагов. Словно тигр, оказавшийся в овечьем загоне, резал Турн троянцев в лагере, потом запрыгнул на вал и там убил еще нескольких врагов.
Один во вражеском тылу он оказался опаснее всей италийской армии, все еще штурмовавшей стены. Увидев учиненную Турном резню, троянские полководцы Мнесфей и Сергест, оборонявшие частокол, собрали вокруг себя всех своих бойцов и, построив их плотным строем, повели против Турна. Закрывшись стеной щитов и выставив пики, троянцы стали потихоньку теснить Турна. Он бросался из стороны в сторону, но всюду натыкался на множество лезвий. Периодически ему удавалось поразить то одного, то другого троянца, но живая стена смыкалась над павшими, и новые копья тянулись к телу царя. Ему ничего другого не оставалось делать, как отступать все дальше и дальше. А врагов все больше и больше. Появились лучники. Конечно, его баснословно дорогие доспехи выдерживали большую часть попаданий, но есть ведь и открытые участки тела... Так что вскоре Турну пришлось еще и от стрел уворачиваться или закрываться щитом. А вражеские копьеносцы все смелее и все чаще наносят удары... Звенит не умолкая бронза доспехов под дождем стрел и градом копий, метко пущенный камень смял шлем,
но Турн все еще держится. Только некуда больше ему отступать. За спиной обрывистый берег Тибра. А впереди довольные враги. Они уже улыбаются, предвкушая победу. Еще бы не радоваться, сейчас они отомстят ему за тот ужас, который он на них наводил. Понимают троянцы, что обречен Турн. Он и сам это понимает, только смириться с предстоящей смертью не хочет. Быстрый взгляд в одну сторону, удар в другую. Сняв с руки щит, метнул его царь вперед, и когда на мгновение отвлеклись враги, Турн развернулся и прыгнул в реку.Любого другого утащили бы на дно доспехи, но вынырнул Турн, и широко размахивая руками, поплыл прочь. Подхватило его течение, унося от лагеря. В бессильной ярости обрушивали лучники на беззащитного пловца залп за залпом, но ни одна стрела не смогла убить рутула. Окровавленный и смертельно уставший, он вышел на берег в полусотне шагов от частокола и, обернувшись к троянцам, сделал неприличный жест рукой.
***
Пока на берегу Тибра лилась кровь, на Олимпе шло собрание богов. Зевс пригласил своих родных в покой, из которого обычно наблюдал за землей, чтобы небожители могли своими глазами увидеть все, происходящее в Италии.
– О небожители, почему вновь мы разделились и враждуем из-за смертных?
– начал хозяин.
– Я не желал, чтобы италийцы шли войною на троянцев, и вы знали это, - в голосе громовержца появился металл.
– Почему же вы снова вмешиваетесь в дела смертных и помогаете им развязать кровопролитие? Вы хотите полюбоваться на сражения, так подождите назначенного мною срока. Придет время, и разразятся великие войны между Италией и Африкой. Тогда и спускайтесь на землю потешиться. А пока заключите мир!
Гера и Арес вспыхнули, понимая, что именно их винит отец богов, и готовы были вступить в спор, но их опередила богиня любви. Сладкоголосая богиня произнесла целую речь, сначала восславив Зевса и его мудрость, потом обвинила Турна в жестокости и кровожадности, оплакала горькую участь троянцев, которым уже много лет нет покоя. Просила богиня владыку небес помочь несчастным и причитала, что вероятно ей самой вскоре придется пострадать от оружия смертных, ведь не может она оставить в беде погибающих.
– Вспомни, что не по своей воле приплыли троянцы в Италию, а по твоему повелению. Обещана была им новая родина, так почему же нашли они в Италии войну и смерть? Неужели кто-то, - она выразительно посмотрела на Геру, - может отменить твое решение? Если уж судьба троянцам воевать, то зачем было заставлять их проделать такой долгий и трудный путь? Пусть бы остались жить у развалин Илиона! Может им вернуться туда и снова возродить Трою? На все твоя воля, и кому хочешь даруй победу, но молю тебя, пощади моего сына, и если не для него Италия, то укажи, куда ему снова плыть, чтобы обрести дом!
– Скажи, кто из бессмертных заставил Энея начать вражду с Латином?
– вступила в разговор Гера-Юнона.
– Да, в Италию Эней плыл по воле богов, но разве олимпийцы повелели ему начинать войну, заключать военные союзы и провоцировать рутулов? Разве не троянцы первыми пролили кровь? Или не прав Турн, вставший на защиту своего народа, и троянцам можно захватывать чужие пашни и уводить чужих невест? О каком мире могут говорить троянцы, если они пришли с оружием в руках?
– задала она вопрос всем присутствующим, а затем обратилась к Афродите:
– Сколько раз ты спасала Энея от смерти, так почему не могу я помогать италийцам? И кстати, а кто из богов помог Парису похитить Елену? Из-за кого был разрушен мир на земле, началась великая война и погибла Троя? Тогда надо было тебе думать о судьбе любимых троянцев, а не сейчас изменять ход событий и бросать мне упреки.
Одни боги сочувствовали Венере-Афродите, другие поддержали Геру, и разделился в тот день Олимп на два лагеря.
Тогда снова встал Зевс и произнес:
– Если нельзя союзом связать два народа и между вами раздор бесконечен, то будут отныне для меня равны рутулы и троянцы. Всем им достанется равная доля трудов и удачи, я же буду беспристрастен.