Эндана
Шрифт:
– Тиар, – удержал подопечного наставник, – ты не прав. Ты ждешь милости от энданской принцессы, а сам не способен выслушать извинения сестры! Разве Трехликий дарует тебе прощение, если ты сам еще не научился этого делать?
Резкие слова старшего друга заставили Тиара остановиться. Он впервые за долгое время посмотрел на сестру. От уверенной в себе красавицы не осталось и следа, теперь она напоминала затравленного собаками лесного зверька, забившегося в угол. Худая, взъерошенная, с опухшими от слез глазами и носом, девушка вызывала не злость, а лишь острую жалость. В конце концов, разве Тиар имел право осуждать ее, если сам…
Правитель Кенлира, вздохнув, наклонился, подхватил
– Тебе надо умыться и поесть, Алба. Иначе я точно тебе жениха не найду.
В ответ принцесса обвила руками шею брата и расплакалась еще громче, но теперь это были слезы облегчения. Пожилой воин смотрел на подопечных, качая головой, как смотрят на бестолковых, но любимых детей родители.
Через день королевская дружина покинула стены столицы государства. Дружину возглавил лично Тиар, справа от него на мощном соловом коне ехал Деруен, слева – энданский посол. Правление на время отсутствия короля возложили на Албу. Она проводила брата до городских ворот. Те, кто видел девушку, обратили внимание, как она повзрослела. И дело было не в том, что принцесса похудела, расставшись с пухлыми детскими щечками. Нет, просто взгляд сестры короля стал намного серьезнее и мудрее. Она долго смотрела вслед уходящей дружине, прежде чем повернула коня назад, во дворец. В тот момент, когда за воротами скрылся последний воин, принцессе открылась невеселая истина: хоть брат и сказал, что прощает, прежних отношений уже не будет, его доверие потеряно навсегда. От этого было горько, очень горько.
Эндана встретила соседей летним зноем. Кенлирцы, не привыкшие к такому обилию солнца, быстро поснимали тяжелую броню, хотя это решение далось им нелегко – воины никак не могли взять в толк, что дороги, проходящие сквозь густые леса, безопасны. Зато, достигнув полноводной Рии, северяне повели себя как ватага оголтелых мальчишек, устроив шумное купание. Даже их серьезный правитель, которому не терпелось добраться до места, не устоял, дав команду устроить однодневный привал. И пока его подданные плескались и брызгались в теплой воде, наслаждался отдыхом, растянувшись на горячем песке.
Из ближайшего селения прибежали ребятишки поглазеть на здоровенных чужеземцев. Поначалу они устроились шумной стайкой в стороне, шепотом обсуждая стати непривычно больших и мощных коней, а потом, осмелев, сами залезли в воду.
Очень детей развеселило, что такие большие дядьки, оказывается, не умеют плавать! Мальчишки тут же наперегонки принялись похваляться мастерством перед иноземными воителями. Ведь энданские дети, особенно деревенские, плавать умели не хуже речных выдр. Северяне завистливо поглядывали на то, как смело ныряет детвора, но сами заплывать на глубину не решались. Реки Кенлира даже в летнюю пору оставались холодны, так что хороших пловцов среди северян раз-два и обчелся.
Ближе к вечеру в лагерь явилась ребятня постарше, и хотя энданским языком худо-бедно владел один король, местные парни от приглашения присесть к костру не отказались. Они принесли с собой то, чем богаты все южные селения, – сочные фрукты да свежий домашний хлеб. Гости за подарки поблагодарили, но если горячие лепешки сразу разобрали, то незнакомые плоды недоверчиво обнюхивали до тех пор, пока правитель сам не подал пример, впившись зубами в бархатистый бок сочного персика. Через десять минут и от этого подношения не осталось следов, если не считать разбросанных по земле косточек.
Ближе к восточным границам Энданы то и дело стали попадаться обозы – купцы везли продовольствие для королевского войска. Они старались устроиться на ночлег рядом с воинами, оправдываясь
тем, что в последнее время на тракте стали пошаливать разбойники. Король Тиар в защите не отказывал, хотя в байки про разбойников не верил, предполагая, что торговцами движет неуемное любопытство да еще желание разузнать о возможных выгодах в Кенлире.Что ж, купцов можно было понять – война войной, а жизнь важнее, совершенно ни к чему упускать подвернувшийся случай.
На двадцать третий день пути войско северян встретил старший сын короля Аттиса, наследный принц Герэт. После обмена взаимными приветствиями правитель Кенлира осторожно поинтересовался, нет ли вестей об ушедших в Ураст воинах. Наследник неохотно ответил: «Нет», после чего Тиар, помрачнев, замолк и вопросов больше не задавал. Герэт тоже молчал, искоса рассматривая северянина с болезненным вниманием, словно решал про себя какой-то сложный вопрос.
К будущему месту сражения кенлирцы подъехали уже затемно. Это было холмистое поле, зажатое между непроходимым вековым лесом и широкой полноводной рекой. На берегу реки притулилась небольшая крепость Тургор с надежными каменными стенами. Городок когда-то достался Оснирии с наследством энданской принцессы, и вот теперь, через пару столетий, ему предстояло выдержать первый удар врага.
Все свободное пространство перед городом мерцало огнями костров – войско встало лагерем на подходе к Тургору. Однако северян через общий бивуак не повели: принц Герэт уверенно свернул направо, в сторону леса, прочь от лагерных огней. Когда дружина вступила под сень огромных дубов, навстречу вынырнула два всадника на маленьких пятнистых лошадках.
Губы северян растянулись в улыбке. Эти чудо-коняшки свободно могли пройти под брюхом кенлирских скакунов! В стране Трехликого на такое животное согласился бы сесть только ребенок. Встречающие, однако, лошадок не смущались.
Оснирийцы, почтительно поприветствовав чужестранцев, проводили их на лесную поляну, подальше от нескромных взглядов. Там для уставших людей уже приготовили горячую похлебку.
– Доброй ночи тебе, Тиар. Ты добрался вовремя!
Предводитель северян сначала услышал голос короля Аттиса и только потом увидел его самого. Серо-зеленый плащ делал энданца почти невидимым на фоне леса, как, впрочем, и его собеседников. Тиар слез с коня, бросил поводья оруженосцу и подошел к королю. Рядом с Аттисом стояли азанагская царица Санага, Верховная жрица Арзила и правитель здешних земель князь Ката.
– Прости, что принимаем тебя в лесу, хотелось бы пока сохранить ваш приезд в тайне. – Энданский король откинул в сторону занавесь шатра, приготовленного для правителей.
– Ничего, ваши ночи очень теплые, – улыбнулся Тиар, слегка пригнул голову и вошел внутрь. Государь Энданы заговорил с ним на языке Кенлира, остальные с интересом прислушались к незнакомой речи.
– Мы можем говорить по-эндански, если пожелаете. Ваш посол меня обучил.
– Очень хорошо! – обрадовался Аттис. – Боюсь, я все еще не готов к роли переводчика, а звать кого-то еще нежелательно. Лишние уши нам ни к чему. Вы не могли бы поставить своих людей на страже, пока мы будем обсуждать наши планы?
Тиар в ответ кивнул, выглянул за полог и зычно крикнул в темноту. Тотчас, словно из ниоткуда, возле шатра выросли несколько воинов и встали на караул.
Князь Ката покрутил головой, восхищаясь статями охраны, а царица Санага, окинув их пристальным взглядом, спросила:
– Тиар, вы не против, если я приглашу кое-кого из ваших подданных погостить у нас в стране месяц-другой?
Молодой человек удивленно поднял брови:
– Я не стану возражать, только поясните, зачем они вам нужны.