Чтение онлайн

10.72: Это другой космогонический гимн, обращенный к загадке происхождения вселенной. В третьем и четвертом стихах упоминается слово уттанапад,«чьи ноги простерты кверху», которым именуют богиню Адити («Бесконечность»), давшую начало миру. Это особое выражение приводит на ум позу уттана-чарана,упоминаемую в Смрити(3.198) Яджнявалкьи, произведении по этике и правоведению, которое обычно относят к первым векам н. э., но которое, безусловно, содержит материал значительно более раннего происхождения. Поза выполняется при поднятых ногах, как в случае стойки на плечах.

10.90: Изо всех космогонических гимнов, которые важны для изучения архаичной йоги в той мере, в какой они описывают не только развитие космоса, но также становление человеческой психики, пуруша-сукта,или

«Гимн Человека», — один из наиболее удивительных. В начальном стихе говорится, что первочеловек ( пуру ша) со вссх сторон покрыв землю, возвышался над ней еще на десять пальцев. Это может означать, что Творец превосходит свое творение, что проявленный мир происходит из запредельной Реальности, но не ограничивает ее. Более детальная версия этого гимна находится в Атхарваведе(15.6).

10.121: Провидец этого гимна зрит вселенную, словно появляющуюся из Золотого Зародыша ( хиранья-гарбха).Великое единственное Сущее, чье «отражение — бессмертие», объявляется господином творения, который поддержал землю и небо. Девять стихов гимна из десяти заканчиваются повтором «Какого бога мы почтили жертвенным возлиянием?»

10.129: Известный как насадия-сукта,или «Гимн Творения», этот космогонический гимн предвосхищает позднейшие метафизические построения школы мысли санкхья, которая была тесно связана с йогой. Перевод дается ниже.

10.136: Он известен как кеши-сукта,иначе «Гимн косматого», перевод которого также представлен ниже. Кешин— это особый тип неведийского аскета, в котором некоторые ученые видят предтечу позднейших йогинов.Согласно санскритским комментаторам каждый стих гимна был сочинен различными мудрецами: Джути, Ватаджути, Випраджути, Вришанакой, Карикратой, Эташей и Ришьяшрингой.

10.177: Этот короткий гимн, переведенный ниже, позволяет взглянуть на ведийскую духовную практику провидческой, экстатической интуиции ( манаша).

По мере улучшения понимания загадочной поэзии ришимы все больше постигаем всю сложность их духовной культуры. Небольшая подборка ригведских гимнов в Первоисточнике 5 дает лишь начальное представление о ведийской духовности и ее протойоге. Дальнейшие сведения можно почерпнуть в некоторых книгах Шри Ауробиндо, а из недавних — в сочинениях Дэвида Фроли [179] .

Миллер исследовала Ригведус точки зрения духовной практики и пришла к выводу, что дисциплина медитации ( дхьяна) как основа йоги относится к ригведскому периоду. Она замечает:

Ведийские певцы были провидцами, которые зрели Веду и пели то, что зрели. У них видение и звук, прозрение и пение тесно переплетены, и эта связь двух функций восприятия образует основу ведийской молитвы [180] .

Ведийский санскрит располагает двумя словами для обозначения молитвенного созерцания — брахмани дхи.Первое производится от глагольного корня брих,означающего «расти», или «расширяться», тогда как последнее означает напряженную мысль, вдохновенное умозрение, или созерцательное видение. Миллер так описывает брахманскую медитацию:

Она сама суть ведийского брахмана — ведийская магия: вопрошание и вызывание богов, активное участие посредством мыслительной энергии и духовного прозрения в божественном процессе, а не просто безучастное приятие внешних воздействий; добровольноевзятие пробы глубин душии соответствующее словесное выражение этого; сами слова, в которые заклинание [молитвенное], мыслью схваченное,

наконец изливается, являются лишь формой, в которую облекается вдохновение-видение-действие [181] .

Согласно мнению Миллер, созерцательная практика в ведийские времена отражает три различные, но переплетающиеся стороны, которые она именует соответственно «мантрической медитацией», «визуальной медитацией» и «погружением в ум и сердце». Под «мантрической медитацией» она подразумевает мысленное углубление посредством источника звука, или священного слова (мантра).Визуальная медитация, опять же, заключена в понятии дхи(в последующем дхьяна),в котором видится конкретное божество. Наконец, погружение в ум и сердце является высшей ступенью созерцания, когда провидец па основе того, что Миллер именует «семенем-мыслью», разведывает великие психические и космические тайны, что приводило к созданию выдающихся космогонических гимнов наподобие «Гимна Творения» ( Ригведа10.129).

Медитация в случае успеха ведет к просветлению, открытию «безопасного Света» ( Ригведа6.47.8). Поэтому в одном из ригведских гимнов (5.40.6) и говорится, что мудрец Атри «нашел солнце, скрытое незаконным мраком» с помощью четвертого заклинания, которое можно приравнять к экстазу (самадхи).Миллер видит в этом «кульминацию ведийского поиска истины» [182] . Она допускает, что полный смысл этой четвертой ступени не раскрывается в самой Ригведе,и связывает ее с позднейшим ключевым учением веданты, особенно как оно представлено в Мандукья-упанишаде,где ведется речь об Абсолюте как Четвертом ( турия).

Точные и проницательные изыскания Миллер позволили открыть совершенно неожиданные глубины духовной практики среди ведийского населения и своеобразный мир символов и представлений, свойственных людям, которых наряду с земными радостями также привлекали самонаблюдение и созерцание. Недавний труд Дэвида Фроли некоторым образом дополняет исследования Миллер и в той же мере помогает увидеть глубоко духовное содержание Вед [183] .

Гимны выражают глубокую духовность ведийских ариев. Создание гимна требует узрения его в состоянии созерцания. Прорицатель был известен как риши, или провидец, благодаря своему священному видению. Совершая предписанные жертвоприношения, «скованный умом» (мано-юджа)провидец «устремляет» свое видение ( дхи) к Божественному. Фроли говорит о ведийских провидцах, что они «были воплощением любви к истине, свободного и открытого творчества, великой жажды жизни и сознания» [184] . Он самозабвенно продолжает:

Своей осанкой они походили на величественные горы: в движении уподоблялись великим стремнинам. Их сила восприятия проникала через все миры космического бытия. Их творческая сила проявлялась во многих мирах.

Вместе с тем они были смиренны и услужливы как корова, беспристрастно благими как солнце… Они были нашими духовными отцами, созидателями цивилизации, и покуда цивилизация отстаивала их внутренние духовные ценности, на земле царило истинное согласие [185] .