Эмиссар
Шрифт:
Так что неделя рутины оказывается просто подарком. Появляется очень много времени на работу на Арене и на работу в библиотеке. Значительно больше, чем планировал.
Это меня спасает.
Книга, которую затребовал в своих дневниках умерший видящий маг Останин, оказывается, довольно сложной в переработке, в отличие от предыдущих трудов. Книгу мне все же библиотекарь выдает, но наблюдение за своей тушкой я ощущаю постоянно. Особенно когда переворачиваю наиболее ветхие страницы.
Книга оказывается очень старой. Думаю, что она была старой еще во времена видящего. Язык у неё архаичный до невозможности. Книга написана еще без пробелов, а кое-где еще и без гласных. Да ещё на одном из многочисленных диалектов западных славян, что, как оказалось,
Так что легко и просто, как со всеми предыдущими магическими трудами, у меня ее понять не получается. Кроме того, некоторые страницы даже не то что утеряны — они существуют на треть или восстановлены. А восстановитель писал другим почерком, и то ли он имел в виду, точно ли передал смыслы — теперь и не спросишь. Подозреваю, что этот товарищ умер задолго до моего рождения.
В общем, неделя оказывается подарком. Даже будущие два приема у соучениц в ближайшем времени, да и мой — сразу после них, не меняют этого ощущения. Благо подготовку к своему я теперь могу спокойно сбросить на тех людей, что суетятся у меня в большом доме.
Да, и сбрасываю ее я серьезной даме, которую ставит на управление домом Обломов.
Дама вообще задает всего три вопроса: кто, сколько и каков бюджет — и это идеально. На все про все хватает пары минут, пока я иду из телепорта в подвале к паре охранников на выходе из дома. Редкий я тут… гость.
Обязательно познакомлюсь со всеми назначенными Обломовым людьми, только чуть позже. Пока же в доме появляюсь за неделю ровно один раз. И то, по просьбе духа дома, чтобы в кабинете Главы активировать ему доступ к разблокированным счетам. Так что и охрана пока без дела, и дом только приобретает жилой вид.
За неделю ко мне никто не подходит, не знакомится, не налаживает связи. Все обходят стороной, несмотря на очевидный интерес, который я периодически ловлю на себе Аспектом. Это сейчас очень радует. Двух встреч с Прозоровской и Сабуровой мне вполне достаточно для социальных взаимодействий.
И как раз сегодня я планирую вечером открыть-таки дневник. Но планы — они такие планы…
— Господин Рысев? — ловит меня на территории Академии человек в форме фельдъегерей.
— Да? — удивляюсь. Парень в форме совершенно точно не одаренный и на территории Академии в первый раз. С интересом посматривает по сторонам, но в первую очередь, делает дело.
— Извольте получить. — протягивает мне запечатанные тяжелой сургучной печатью пакет.
— Что это? — удивляюсь еще больше.
— Пакет из рекрутского подразделения Генерального штаба. Призыв на действительную военную службу. — уточняет парень, хотя, вообще-то, и не должен был.
Однако.
— Подождете? — спрашиваю.
— Конечно, — кивает фельдъегерь. — Сколько угодно. Мне от вас нужна подпись.
Расписываюсь и вскрываю пакет.
На старом пергаменте действительно призыв, написанный старинной формулой «…конно, людно и оружно» явиться завтрашним днем в расположение части, куда я приписан, судя по документу. В район Минска. Дата на документе стоит позапрошлая аж неделя. Выдано распоряжение Военным Министерством, подпись некоего Астафьева. Ничего мне не говорит. Единственно, что формула призыва относится к очень старым документам, и основанием в конце документа ставит закон полуторасталетней давности.
Прикидываю. Полторы недели назад это как раз примерно тогда, когда мой прототип — Максим Рысев достигает совершеннолетия, вроде даже документы с этой датой видел. Просто не обратил внимания. Свой-то настоящий день рождения даже примерно не знаю. Ладно. То есть кто-то озаботился призывом боярина еще даже до войны. Или просто поставили удобную дату в документе.
— Я вам еще нужен? — напоминает о себе фельдъегерь.
Вообще,
на мое мнение и желания парень мог честно наплевать — его служба вообще не подчиняется никому постороннему, но, видимо, ему интересно как тут у магов.— Нет, благодарю. — отрицательно качаю головой. — Спасибо за пакет.
— Не за что! Служба. — парень кланяется и быстро уходит.
Задумываюсь. Нет, тут нужна консультация.
— Добрый день, Матвей. — вызываю безопасника.
— Привет, Максим. По делу звонишь? — безопасник в кои-то веки слегка расслаблен. Ну точно — кризис они купировали. — Или узнать, как у нас проходит использование твоего амулета.
— Да нет, в общем-то, по делу, я думаю. Тут мне доставили интересный пакет с призывом на действительную службу. Сформулирован с отсылками к законам еще поместного воинства «…конно, людно, и оружно…». Не подскажешь, к кому бы обратиться за консультацией?
— Да я и здесь могу все, что нужно узнать. Подожди, как это призыв на действительную службу? Маги призываются после обучения. Или после лицея. При заключении контракта. Ты же не заключал, верно?
— Нет. Я как-то тоже думал о службе после Академии. Но меня больше смущают мои люди, те, что переходят из лицея в Академию. Мне нужна консультация.
— Я узнаю. Как быстро нужно? — с сомнением спрашивает безопасник.
— Очень быстро. Дата стоит завтрашний день. И если я имею возможность успеть, то если призыв касается моих людей — они, как раз, точно нет.
— Жди тогда. Закон уточни? — спрашивает безопасник.
— Это Уложение о Созыве поместного воинства. Так и написано, — читаю с листа. — Пункт о боярах и детях боярских.
— Понятно. Удивительно. У нас же поместное воинство это двадцать человек, и это синекура во дворце. Ладно. Узнаю. Озадачил ты меня с утра пораньше.
— А как я был удивлен! — хмыкаю. — Не прощаюсь.
Тут же вызываю Рогволда.
— Рыжий, утро! Вопрос к тебе есть. — сразу же перехожу к делу.
— Это не я! — тут же открещивается родович.
— Это не ты… что? — слегка удивляюсь.
— А что угодно, это не я. Чуть что — Рыжий, да Рыжий! — Рогволд замолкает.
Удивляюсь еще сильнее. Кажется, у меня сегодня день такой — удивляться.
— Я когда-нибудь тебя в чем-то подозревал? — уточняю. — А есть за что?
— Ты, Максим? Нет. Серега — постоянно. Извини, попутал. — Сквозь амулет слышу, как парень улыбается.
Хмыкаю тоже.
— Ладно. Вопрос. К тебе пакет фельдъегерем не доставляли?
— Мне?! — непритворно удивляется Рогволд. — Мне не по чину вроде бы. Так что нет. А что случилось?
— У тебя? Ничего. — обрываю вопросы. — Предупреди Васильчикову, меня сегодня на уроках не будет.
— Сделаю. Все нормально, Макс? — серьезно спрашивает парень.
— Нормально, нормально. — хмыкаю. — Все, отключаюсь.
Так. Значит, пакет доставили только мне.
Нахожу лавочку, сажусь и изучаю письмо.
Обратный адрес — Главный штаб. Кроме фамилии клерка нет ничего. Ни приказа, ни контакта. Клерк даже без звания. Да и не факт, что этот Астафьев вообще читал, что ушло за его подписью. Хотя нет… стоп. Точно читал — фельдъегерь же. Не взяли бы они обычную переписку. Значит, некий Астафьев. И в штабе он тоже не может быть без звания. Тоже странность. Хорошо. Чем больше странного, тем толще след. Вот почта как раз хорошо объяснима — их везде пускают, и письмо будет точно доставлено. А значит, кому-то нужно, чтобы я попал в армейскую часть, что стоит в Минске сейчас. Тоже след. Так. Сроки — тут понятно, если успею — приду неподготовленным, в спешке, если не успею — повод для обвинения в дезертирстве или уклонении, а что может быть позорнее для дворянина? А тем более боярина. Кстати, да! Кошкин же предупреждал о провокациях. Так. Что бы там ни узнал Матвей — идти надо. И идти надо быстро, но идти нужно — подготовленным. А вот это, кажется, тот кто направил письмо, не учитывает. То, что у меня недавно появился отряд, он не знает, иначе эта история бессмысленна. Хорошо.