Элизабет Тейлор
Шрифт:
«Надеюсь, что этой Элизабет будет стыдно смотреть. людям в глаза, — заметила мать Дебби Рейнольдс, — Все теперь знают, кто она такая».
Заголовки «Лиз — Эдди — Дебби» не сходили с первых полос газет больше месяца, причем большинство американцев пытались приободрить Дебби, ругали Эдди и поносили Элизабет. В качестве слабой, беззащитной жертвы Дебби Рейнольдс вскоре обнаружила, что ее карьера резко пошла в гору, в то время как Эдди Фишер, превратившись в разрушителя семьи, обнаружил, что фэн-клубы от него отвернулись, продажа его пластинок пошла на убыль, а Эй-Би-Си даже отменило его телешоу. Комики отпускали остроты, что, мол, даже кукла «Эдди Фишер», если ее ударить в живот, начинает петь «О, мой папочка», ужасно при этом фальшивя. «Это не игрушка, а талисман вуду, — изгалялись
Преданная публичному порицанию как «разрушительница семьи», Элизабет неожиданно из объекта всеобщего сочувствия превратилась в объект всеобщих нападок и презрения.
«По-моему, открывшиеся факты только подтверждают мое давнее подозрение, что во всех своих романах она проявляла агрессивность — полное пренебрежение к чувствам тех, кто стоял на ее пути, демонстрируя полнейшее равнодушие к тому разрушению, что она оставляла после себя», — писала Эльза Максвел.
Нажив на скандале недурной капитал, «МГМ» выпустила в прокат «Кошку на раскаленной крыше». В этом фильме Элизабет кошачьей походкой разгуливала в своей шелковой комбинашке и атласных лодочках, не оставляя надежды соблазнить своего несговорчивого гомосексуалиста-мужа. Благодаря бесплатно доставшейся студии рекламе, этот фильм побил в 1958 году все рекорды кассовых сборов и вошел в десятку самых знаменитых хитов «МГМ». Кроме того, он принес Элизабет ее вторую номинацию на награду киноакадемии, позволив ей попасть в десятку самых популярных кинозвезд, а также подарил награду «Звезда года», присуждаемую американским союзом владельцев кинотеатров.
Но по мере того, как дурная слава Элизабет продолжала разрастаться, кинематографический мир, призадумавшись о возможных последствиях, в конечном итоге проголосовал за лишение ее награды.
«Кинобизнес целиком и полностью находится во власти общественного мнения, — заявили владельцы кинотеатров. — И награждать мисс Тейлор в такое время было бы просто неразумно».
Позднее Эн-Би-Си даже не пустило Элизабет в студию перед последним телешоу Эдди.
«Ее появление в студии только подлило бы масла в огонь, когда дела и без того обстоят не самым лучшим образом, — заявил представитель телестудии. — Публика бы этого не одобрила».
ГЛАВА 13
Обруганная прессой, преданная остракизму друзьями, Элизабет обратилась за утешением к Рабби Нуссбауму. Во время встречи с этим ученым евреем Элизабет сказала, что хотела бы перейти в иудаизм, приняв религию Майка Тодда и Эдди Фишера.
«У меня такое чувство, будто я на протяжении всей моей жизни была еврейкой».
Повлекший за собой шумиху и досужие домыслы переход в иудаизм Мэрилин Монро и Сэмми Дэвиса поначалу заставил Рабби усомниться. Он предложил Элизабет все хорошенько обдумать и взвесить. Но она уже приняла для себя однозначное решение. Элизабет потребовала уроков по философии реформизма. На протяжении шести месяцев она штудировала Библию, читала духовную литературу, а также обсуждала с Рабби древние традиции и современные проблемы, связанные с положением евреев в мире. Когда ее образование подошло к концу, она подарила Израилю 100 тысяч долларов облигациями военного займа — подарок, который немедленно повлек за собой запрет на прокат фильмов с ее участием во всех мусульманских странах Ближнего Востока и Африки.
«Я горда тем, что я еврейка, — заявила Элизабет. — Теперь у нас с Эдди много общего».
Обрадованный решением Элизабет принять его веру, Эдди Фишер начал называть ее «милой жидовочкой», что в его устах было ласковым прозвищем. В качестве своего еврейского имени Элизабет выбрала Элишеба Рахиль и попросила раввина, чтобы тот прочел для Эдди историю Рахили из книги бытия, в которой говорилось о том, как Иаков, чтобы завоевать Рахиль, семь лет провел в рабстве, но вместо того получил Лию, и поэтому снова на семь лет отдал себя в рабство, поскольку любил только одну Рахиль.
«Я бы ради тебя сделал то же самое!» — воскликнул Эдди.
Ревностная христианка, мать Элизабет отнюдь не пришла
в восторг от того, что ее дочь приняла иудаизм. По ее мнению, Элизабет решилась на подобный шаг исключительно ради дочери Лизы.«Элизабет теперь уверяет, что она иудаистка, хотя какая из нее еврейка, — говорила Сара Тейлор. — Она перешла в иудаизм после смерти Майка Тодда, чтобы их ребенок — ее третий ребенок, Лиза, — не росла в семье единственной представительницей этой религии. Ей просто не хотелось, чтобы малышка чувствовала, что она еврейка, а все вокруг ее — не евреи. Нет, это сделано исключительно ради Лизы, что бы та не чувствовала себя одинокой».
Элизабет, однако, утверждала, что ее переход в другую религию имеет под собой гораздо более серьезную почву.
«Я испытываю глубокое сочувствие к евреям за те страдания, которые выпали на их долю в годы войны. Меня привлекает их духовное наследие. По-моему, я отождествляю себя с ними как с вечными изгоями».
Элизабет на собственной шкуре успела убедиться, что значит подвергаться гонениям. Их с Эдди предали остракизму, и поэтому им пришлось проводить большую часть времени вдвоем, в доме, который Элизабет на время сняла у Линды Кристиан. А поскольку их чувствительные к общественному мнению театральные агенты советовали им не показываться на людях вместе, Эдди с Элизабет на протяжении нескольких месяцев жили в полной изоляции. Им также пришлось нанять охрану, круглосуточно дежурившую вокруг их дома. Это делалось ради себя самих, но в особенности — ради детей Элизабет, чтобы оградить их от возмущенных правдоискателей, грозивших забросать их камнями, или же религиозных фанатиков, готовых читать проповеди прямо у них на парадном крыльце. Кроме того, охранникам вменялось в обязанность не пропускать никаких представителей прессы — ни репортеров, ни фотографов.
Публичное осуждение глубоко задело Элизабет. Она никак не могла взять в толк, почему люди отвернулись от нее. Вечно заплаканная, она звонила таким своим старым друзьям, как, например, Сидни Гилярофф, Затем она пыталась искать правды в судах, подав иск по обвинению в клевете по меньшей мере против шести изданий, которые, по ее мнению, печатали откровенную ложь. Вскоре судебные разбирательства вошли у нее в привычку.
«Она никак не может поверить, что чужой муж — это непозволительная роскошь, за которую приходится заплатить даже ей», — заметил писатель Джо Хайемс.
Спустя годы Эдди Фишер признавался:
«Она не любит читать о себе неприятные вещи. Она читает всю светскую хронику и все великосветские журналы и каждый раз ужасно злится, если вдруг кто-то осмелится изобразить ее иначе, кроме как невинным созданием времен «Нэшнл Велвет». По-моему, она до сих пор думает о себе как о милом, невинном создании. Она никак не может привыкнуть к тому, что зрители теперь воспринимают ее совершенно по-другому».
Элизабет отказывалась показываться на публике в обществе Эдди Фишера до тех пор, пока Дебби Рейнольде не подала на развод.
«Мы не осмеливались, — признавалась она. — Друзья — по крайней мере, те, кого мы считали друзьями, — казалось, не желали иметь с нами ничего общего».
В феврале — спустя одиннадцать месяцев после того, как Элизабет овдовела, и шесть — с тех пор как Эдди Фишер ушел из дома — Дебби переступила порог лос-анджелесского суда. Не называя Элизабет по имени, она заявила судье, что ее муж увлекся другой женщиной. Через пять минут она получила развод, который должен был вступить в силу через год. Кроме того, ей присудили компенсацию в миллион долларов. Развод, тем не менее, больно ударил по Дебби, и она впоследствии всячески открещивалась от своего бывшего мужа. Спустя годы она сказала:
«У меня от него двое детей, но они могли быть от кого угодно. Так что невелика заслуга с его стороны. Я сама вырастила их, сама воспитала, сама о них заботилась. От него не было никакой помощи».
В узком кругу друзей Элизабет передразнивала Дебби, называя ее «Маленькая домоседка». Щеголяя огромным бриллиантовым кольцом, подарком Майка Тодда, она, тем не менее, подражала Дебби, которая публично отказалась от своего обручального кольца с небольшим, всего в 7 карат, бриллиантом, которое получила от Эдди в 1955 году.