Чтение онлайн

Сумерки не сразу позволили догадаться, что прежде каменная, из светлого известняка постройка стала мутновато-прозрачной. Любопытные летучие вуалерыбы вились вокруг башни, и даже через стены можно было различить огоньки на их хвостах.

Вышку неуверенно обступали случайные прохожие.

Брюс попятился в дом, облизывая пересохшие губы и унимая запрыгавшее сердце. И посвятил весь вечер сбору раскатившихся по полу монет, сколачиванию злополучного сундука заново и закапыванию оглушенного визитера вместе с сундуком за пригорком.

«…и

стал тогда мир замерзать. Земля дремала, скованная вековечным льдом, и люди ютились на ее южном краешке. И решили маги, что лишь совместно могут одолеть холод и сделать пригодной для жизни всю землю. То было золотое время. Каждый из магов вложил частичку своей силы, своей стихии в порядок будущего мироустройства, чтобы земля получала сполна и справедливо все необходимое. Возвели маги с четырех сторон Огненный Очаг, чтобы обогревал землю. Твердокаменный Плод, чтобы дать ей прочность и обещание нового рождения. Водяное Зерцало, чтобы напоить почву. И Неутомимый Ветровей, чтобы дать жизни простор и свет для роста…»

Утром Брюс проспал.

Суетиться все равно было поздно — солнце выкатывалось на небо из-за зубчатой кромки дальнего леса, — так что Брюс обстоятельно накормил вываранов (всего лишь раз нервно обронив лом почти на ногу), прихватил одну из жар-птах и двинулся в уже привычном направлении.

Издали глянул на заметно скосившуюся, но огненно сияющую пожарную вышку. Лучи пока еще низкого солнца пробивали полупрозрачную кладку навылет. Известняк превратился в слюду.

Зато в лесу еще сохранилась свежая прохлада. Не выпитые жарой белесые клочья тумана затаились в подножиях деревьев, отчего чаща казалась недорисованной.

Увы, нанимательница поджидала Брюса именно там, где и сговорились. Для баронской дочки она, пожалуй, слишком пунктуальна.

— Я не привыкла ждать! — надменно заявила Элиалия издали.

— Всегда полезно упражнять редко используемые качества, — нравоучительно заметил Брюс. — Особенно терпение.

Она сделала вид, что не услышала. Ковыряла землю носком сапога, посмотрела искоса, лишь когда Брюс остановился в паре шагов:

— Ты без оружия? — Элиалия положила ладонь на рукоять огнестрела в притороченных к поясу ножнах. Деревянные накладки на прикладе были заметно потерты и лоснились. Оружием явно часто пользовались.

— А у вас в планах сражение?

— Мало ли…

Брюс оглядывал ее, не в силах удержать любопытство. Кто его знает, какими положено быть дочкам баронов, но стоящая на земляной куче девушка смахивала скорее на селянку. Среднего роста, румяная, крепко сбитая, в стоптанных сапогах, в простой добротной одежде и с незамысловато подобранной на затылке косой.

А она точно та, за кого себя выдает?

— Чего уставился? — нелюбезно осведомилась Элиалия.

— Вы действительно владеете огнестрелом?

— У матушки при дворе есть отличный мастер оружия, капитан Фарр. Хочешь испытать, чему я у него научилась?

Про баронского оружейника слыхали все. Говорят, в сражении ему разрубили челюсть, так что разговаривать он разучился, и с тех пор все, что он хочет сказать, выпевают его клинки. В

самой доступной форме. Сказки, конечно, но…

Стал бы он обучать девчонку?

— Не думаю, что возле Руин найдутся желающие испытать ваше умение.

— Мертвяки не любят железо и огонь. Их только так и можно успокоить.

Хм-м… А вот это Брюс как-то упустил из виду. Где была вчера эта юная воительница со своим огнестрелом?

— Так тебе дать что-нибудь? — вдруг заботливо предложила нанимательница. — У меня еще кинжал есть.

Брюс в отчаянии глянул на солнце, в надежде быть испепеленным сей же миг. Все меньше мучений.

— Идем! — скомандовала она и решительно двинулась к бахроме жидких осин, отделяющих пустырь от лужайки. На плечах у путешественницы обнаружился потрепанный кожаный рюкзачок.

Брюс обогнал ее и невежливо заступил дорогу.

— Вы меня зачем наняли?

Она отшатнулась и возмущенно округлила глаза. Не совсем серые, как показалось вчера. Скорее дымчато-голубые.

— Чтобы… чтобы вынюхивать ловушки!

— А я уж подумал, что вы сами желаете опробовать их все на собственной шкуре.

— Да как ты… — Девушка задохнулась от негодования. Пальцы, стиснутые на рукояти огнестрела, побелели, зато мелковеснушчатый нос покраснел от злости. — Мужлан!

Нет, все-таки она баронская дочка. В крестьянках не так много спеси.

— Я пойду впереди, — ровно сказал Брюс. — А вы идете за мной след в след. И делаете только то, что я разрешу… — Он твердо двинулся прочь от оторопевшей Элиалии, но почти сразу же спохватился и обернулся, смазав весь пафос воспитательной речи. — Да, вот еще что… Пока мы здесь, прошу позволения называть вас как-нибудь попроще. Иначе может так случиться, что пока я буду выговаривать «ваша светлость» или «Элиалия», обращаться мне станет не к кому.

Она поколебалась, заложила прядку за ухо, затем сухо разрешила:

— Можешь звать меня Элия. Элиалия мне никогда не нравилась.

Забавно, а ведь она так до сих пор и не поинтересовалась именем наемника.

— Идемте, Элия.

Сразу за линией тонких осин атмосфера переменилась. Словно отдернули пусть дырявую, но все же занавесь, и потянуло ледяным колючим сквознячком.

— Здесь было большое сражение… — произнесла за спиной Элия, как Брюсу показалось, благоговейно.

Пустырь, лежащий перед ними, был почти идеально кругл и обширен. За его дальним окоемом лес казался мрачным и лохматым. А в центре пустоши дыбились неровно обкусанные развалины с единственной торчащей башней-клыком.

С последнего Брюсова визита Руины провернулись примерно на одну десятую вокруг своей оси.

— Куда?! — простонал Брюс, перехватывая за локоть непоседливую нанимательницу, попытавшуюся поднять с земли клок насквозь изъеденной кольчуги.

Она и впрямь выглядела виноватой. И даже попыталась объясниться:

— Просто я удивилась… Железо превратилось бы в труху на этой пустоши за те полтора века, что прошли после самого последнего здешнего боя…

— Этой кольчуге нет и года, — пояснил Брюс со всем возможным терпением. — В последний раз я ее видел прошлой осенью на плечах одного ушлого парня, что намеревался легко разбогатеть.