Элегантный убийца
Шрифт:
Топорков со злостью сплюнул, стараясь попасть точно в шляпку гвоздя, торчащую из доски. Но промахнулся. Он плюнул ещё раз и опять не попал. Тогда он наклонился как можно ниже и замер на мгновение, дожидаясь, пока рот наполнится слюной. Третий плевок с близкого расстояния был точен. Итут, подняв глаза, он заметил браунинг. Подняв его, Топорков понял, что у него в руках настоящее оружие. Это была удача. Он ещё не знал, каким образом, но был уверен, что эта находка поможет ему переломить отношения в их компании и отобрать первенство у Синюхи.
Этот гад может только издеваться над пацанами. Вон паренька из его же дома совсем замордовал. Топорков не любил Синюху ещё за то, что тот чужими руками себе авторитет
Нет, не любил Топорков Синюху. Но что делать? Если не гужеваться с его компанией, то ребята из дома, прозванного Лимонией, будут гонять, как зайца. А так тебя в твоем районе трогать все-таки боятся.
Нет, — вздохнул Топорков, — придется все-таки с Синюхой ладить. Никуда от него пока не денешься. Вот сегодня они должны встретиться всей компанией на чердаке. Конечно, хотелось бы хвастануть оружием, но нельзя: Синюха тут же принудит отдать браунинг ему. А с пистолетом он и вообще обнаглеет. Да и спьяну пристрелит ещё кого. Совсем оборзел парень.
Топорков спрятал оружие в карман и поспешил домой. Жил он в коммунальной квартире. В маленькой комнате, где они обитали вдвоем с матерью, прятать оружие было нельзя. Мать постоянно следила за ним, искренне считая, что он совсем отбился от рук и по нему тюрьма плачет. Это постоянное обыскивание его вещей, проверка карманов порядком надоели Топоркову. Так что на первое время он мог спрятать браунинг лишь в общем для всех жильцов чулане, в ящике, где хранились разные ржавые инструменты. В этот ящик, кроме него, мог заглянуть лишь Олег — муж соседки Ленки. Это был веселый молодой мужик. Ленка с ним познакомилась, когда он служил в армии в Подмосковье. Поговаривают, что он женился на ней, чтобы закрепиться в столице. Мать Бориса его не любила, часто выговаривая Ленке, что та поспешила и не за того замуж выскочила. Кроме как ветрогоном этого Олега и не называла.
— Разве не видишь, что он за любой юбкой бегает. За голой бабой бросится с десятого этажа вниз не задумываясь. Неужели ты веришь, что по вечерам он работает или с друзьями встречается?
А Ленка — девка беззаботная, в ответ только смеется.
— Ничего, тетя Клава, и мне что-нибудь да достанется. Главное, посмотри, как он к дочке Дашеньке относится. Не всякая мать так о своем дите заботится.
Мать Топоркова только в сердцах рукой махала.
— А, живите как хотите!
Наслушавшись матери, Борис соседа тоже не жаловал, хотя считал, что мужик он, в общем-то, неплохой. Пряча пистолет в груду инструментов, Топорков, конечно, допускал возможность обнаружения оружия Олегом, но был уверен, что тот шума не поднимет и в милицию-то уж точно не обратится. Так что пусть эта штуковина полежит дня три, а потом он что-нибудь придумает и перепрячет её в более надежное место.
Мальчишка Топорков и предположить не мог, что в его распоряжении было не три дня, а всего несколько часов. Инженер Жигунов уже достал из-за дивана свое охотничье ружье.
Металлическая дверь с противным, царапающим по нервам визгом распахнулась, один за другим они вошли на чердак и направились к стоявшему в углу, обитому коричневым дерматином дивану. Жигунов ждал троих, но они привели ещё двоих — высокого парня в кожаной куртке и бойкую размалеванную девицу с белесыми кудряшками, выбивающимися из-под вязаной шапочки. Это было совсем некстати: посчитаться он хотел только с троими.
Пружины дивана тягуче заскрипели под тяжестью молодых тел. Из-за надежно скрывающей Жигунова балки он сквозь полутьму, царящую на чердаке, всматривался в лица своих врагов. Еще неделю назад он не знал этих ребят, а сегодня страх за свою семью, которую он не в силах был защитить от этих подонков, загнал его, сорокалетнего
мужика, на этот пахнущий всяким старьем, мочой и кошками чердак. Потные руки липли к прикладу, и он то и дело вытирал их серым от грязи носовым платком. Но главное — почти трехчасовое ожидание было не напрасным: начавшийся дождь загнал их на этот чердак.Отделив ствол от приклада, он пронес сюда ружье под дождевиком. Идти было недалеко: всего лишь перейти улицу. Из слухового окна были видны два верхних этажа его дома. Виталька, наверное, уже пришел из школы и, пообедав, готовит уроки. Хороший у него парень! Техникой увлекается. Ему бы все в радиоаппаратуре ковыряться. Хороший-то хороший, да постоять за себя не умеет…
Перед глазами Жигунова всплыло распухшее от побоев лицо сына. Лишь к вечеру того дня, уступив настойчивым уговорам, Виталька рассказал: избили его старшие ребята за то, что у него не было денег. Платя, как и многие, им ежедневную дань, в тот раз он потратил деньги на покупку случайно подвернувшейся дефицитной радиодетали. А отец и не знал, что сын месяцами из-за этих сволочей оставался без обеда.
С дивана до Жигунова донесся громкий хохот, и он содрогнулся от ненависти. Этим балбесам не хватало на вино и развлечения, а его сын ходил голодным!
Пружины дивана вновь заскрипели: видимо, вся компания разом поднялась. Ему стало трудно дышать: сейчас они пойдут к выходу, и он должен будет в них стрелять. Нет, только не сейчас! Он ещё не готов.
Судьба сжалилась над ним. Вся компания наклонилась, схватилась за низ дивана и с трудом отодвинула его в сторону. Как они вообще втащили такую махину на чердак? Вытащив стоявшую за диваном большую картонную коробку, они достали из неё стаканы и тарелки. Перевернутая вверх дном коробка превратилась в стол. Одну бутылку достал из кармана куртки Синюха, а вторую — парень, приведший девчонку. Стройный, темноволосый, он выгодно отличался от всей остальной компании. Но ему и девчонке не повезло. Они пришли сюда вместе с теми, кому он вынес смертный приговор. Да и почему он должен их жалеть? Чем они лучше? Распивают водку с подонками, хохочут как ни в чем не бывало…
Да и девчонка хороша! Совсем молоденькая, а кокетничает вовсю. Из своего укрытия он видит, как парни наперебой ухаживают за ней. Возбужденная вином и всеобщим вниманием, она то и дело взрывается призывным смехом.
Доиграется девка! Изнасилуют её тут всей группой, — все же сочувственно подумал Жигунов.
Разгоряченная вином, девчонка скинула плащ и шапочку и осталась в черной юбке и коричневой открытой кофте. Синюха плотоядно уставился на девушку. А та, как птица, в которую уже прицелился охотник, продолжает весело щебетать, беспечно раскачиваясь на ветке. Вот дуреха!
Жигунов решительно подавил в себе сострадание: Сама, шлюха, знала, на что идет, забираясь на чердак пить водку с четырьмя кобелями! До него долетают нецензурные слова из непристойного анекдота. И каждый раз он вздрагивает от ненависти и омерзения. Ему приходит на память позавчерашний разговор с Синюхой и его приятелями.
Жигунов нашел их в беседке, недалеко от газона, где днем раньше били его сына. Их было трое, и с каждым поодиночке он, наверное, справился бы. Но всех сразу он бы не одолел.
Синюха рассмеялся ему прямо в лицо.
— Уж не ты ли мне угрожаешь? Да мы тебя самого сейчас по земле размажем. Пошел вон отсюда! — Последовала оскорбительная брань. Он был как облитый нечистотами.
Кровь бросилась ему в голову, но вступать в схватку с этими здоровенными парнями было на самом деле опасно. И зло бросив: Ну что же, посмотрим! — он вынужден был отступить.
Участкового инспектора Перфильева он нашел только часа через два и за это время успел немного остыть. Пожилой, с небольшим брюшком, но мощными руками, участковый, выслушав его, кивнул головой.