Эксперт по убийствам
Шрифт:
Теперь же он расплачивается за свое счастье такой бедой, какую себе даже представить не мог. И сейчас ему остается только вспоминать, как он обычно проводил с ней вечер. В театре они первым делом шли к киоску со сладостями, где Элспет брала коробочку ирисок (которая к середине спектакля, как правило, уже пустела), и лишь потом отправлялись на свои места. Как только поднимался занавес, он брал ее за руку и то и дело украдкой поглядывал на нее, мысленно улыбаясь тому, как она шевелит губами, повторяя реплики, которые уже знала наизусть, и всякий раз слегка приподнималась в кресле в ожидании любимой сцены. А потом они шли, рука в руке, в ресторан поужинать, а оттуда он провожал ее домой. Не в силах больше вынести эту муку, Хедли резко оборвал свои сладостные воспоминания и в отчаянии осел на тротуар. Свалившаяся на
Хедли сидел, согнувшись в три погибели, не замечая, что в спину ему врезаются холодные и мокрые железные прутья, как вдруг на другой стороне улицы он увидел Лидию. Та направлялась к служебному входу под руку с какой-то женщиной, и обе они хохотали, сражаясь с зонтом и тщетно пытаясь его закрыть. Если бы актриса шла одна, он бы, наверное, подошел к ней и попросил о помощи — с той минуты, как Лидия узнала, что Хедли тоже любит музыку и старые песни, она была к нему очень добра, — но в присутствии ее приятельницы он не мог на это решиться. Да и такая возможность почти мгновенно исчезла: какой-то джентльмен, пожертвовав своим местом в очереди, пришел на подмогу женщинам и утихомирил зонт, после чего они сразу же исчезли за дверью. В театре ему больше было делать нечего: Обри на него зол, а Хедли, в свою очередь, проклинал старика — ведь, если бы не Обри, Элспет, возможно, осталась бы жива, а он не стоял бы тут в растерянности, не зная, что ему теперь делать. Судя по тому, что написано в газетах, полицейские уже разыскивают друга убитой девушки, и им не составит никакого труда узнать его имя. Скорее всего они уже поджидают Хедли у него дома, но он не станет рисковать и не вернется туда ради одежды и тех жалких, спрятанных в жестянке под кроватью грошей, которые удалось скопить, откладывая из еженедельного жалованья.
Прямо перед ним на землю упала монета. Хедли машинально ее поднял и встал на ноги, чтобы вернуть этот шиллинг его владельцу и объяснить, что он вовсе не из тех нищих, которые выстраиваются вдоль улиц Уэст-Энда в субботний вечер, и лучше отдать деньги тому, кто в них действительно нуждается. Но вместо этого он, не проронив ни слова, проводил глазами незнакомца, мгновенно исчезнувшего в толпе. Хедли вдруг со всей ясностью осознал, что перед ним стоит тяжкий выбор: сдаться на милость правосудия или бежать, но тогда нужны деньги. Как только на тротуаре перед театром появилась ненавистная табличка «Мест нет», очередь начала расходиться. И пока не передумал, Хедли поднял воротник, перешел дорогу и двинулся вслед за парочкой, разочарованно удалявшейся от театра.
— Простите! — Он тронул молодого мужчину за рукав. — Я должен был идти сегодня вечером в театр со своей приятельницей, но она… не смогла. — Хедли достал из кармана пальто билеты, подаренные ему Обри, — два места в первом ряду бельэтажа; такие билеты стоили очень дорого. — Жалко будет, если они пропадут. Я могу их вам продать за столько, сколько они стоят.
Парень посмотрел на него с изумлением:
— Вы это серьезно?
Хедли кивнул и взял деньги, смутившись, когда девушка обняла его в порыве благодарности.
— Мы только что обручились, — пояснила она. — И нам так хотелось отпраздновать помолвку в театре. Все только и говорят об этой пьесе. Вы даже не представляете, что это для нас значит.
Сунув пачку денег в карман, Хедли поплелся прочь, как никто другой понимая, что это для них значило.
Для актрисы в модной лондонской пьесе суббота была самым благодарным днем недели, но о сегодняшней субботе Лидия Бомонт такого бы не сказала. В театре стояла тревожная атмосфера: под влиянием ужасающих событий накануне напряженность между актерами труппы нарастала не по часам, а по минутам, и все, включая ее саму и Марту, были не в своей тарелке. Обычно Лидии нравилось, когда вместо Терри играл Льюис Флеминг, — он привносил в роль Ричарда больше разнообразных эмоций, на которые ей приходилось по-новому реагировать. Но сегодня оба они играли не лучшим образом, и она не стала бы винить зрителей, если бы те дали им это понять по окончании спектакля. Но на дневных представлениях публика была самая благодарная и снисходительная, и им аплодировали так же восторженно, как всегда. Когда-нибудь им за такую игру достанется, но не сегодня.
— Пойдем
погуляем, — сказала Марта, наблюдая за Лидией, которая вытирала с лица последние следы грима. — Свежий воздух нам обеим не повредит, и тебе надо хотя бы час отдохнуть от всей этой компании. Если повезет, я тебе даже куплю булочку с сосиской, что продают в том ларьке на набережной. Тебе нужно поддерживать свои силы.Лидия устало улыбнулась и сняла с крючка на двери пальто; ее не надо было уговаривать — ей и самой хотелось, перед тем как снова выйти на сцену и снова на ней умирать, хоть немного вкусить самых обычных человеческих радостей.
— Знаешь, я ведь даже рада, что на следующей неделе все это кончится и мы вырвемся из Лондона хоть ненадолго, — сказала Лидия, когда они уже поднимались по узкой лестнице, ведущей к сцене.
— Понятное дело, ждешь не дождешься, когда уедешь от меня подальше, — шутливо произнесла Марта, но Лидия, не среагировав на ее игривый тон, остановилась и очень серьезно посмотрела на подругу.
— Не дури. — Она нежно провела Марте по волосам. — Ты прекрасно знаешь, как я буду по тебе скучать. Но я все еще надеюсь уговорить тебя поехать вместе со мной. Нашли бы какой-нибудь пансион на берегу моря…
— В Манчестере?
— Ладно, неделю в Манчестере можно пропустить, но как насчет Брайтона? Если погода будет хорошая, мы сможем гулять по набережной, а если нет, весь день валяться в постели и за обедом незаметно улыбаться друг другу. И пусть хозяйка дома будет глядеть на нас с неодобрением, несмотря на то что в конце недели ей придется стирать всего один комплект постельного белья, а не два. — Марта рассмеялась, а Лидия все больше входила во вкус своих фантазий. — А на закате дня я приобщу тебя ко всем прелестям гастрольной поездки. К общим ванным комнатам без горячей воды, вонючим актерским гримерным, полупустым зрительным залам и ресторанам, которые закрываются ровно за пять минут до окончания спектакля, так что тебе не остается ничего другого, как плестись на съемную квартиру и довольствоваться чашкой какао из щербатой кружки. Неужели ты позволишь мне пройти через все эти испытания одной, без тебя?
Марта взяла ее за руку, и они влились в поток театралов, шагавших по Сент-Мартинс-лейн к реке.
— Пожалуйста, не пытайся меня переубедить, — сказала Марта теперь уже вполне серьезно. — Меня нетрудно уговорить поехать вместе с тобой, потому что мне этого хочется ничуть не меньше, чем тебе, но я там буду совсем не к месту. — Слова возражения еще не успели сорваться с губ Лидии, как Марта прикрыла ее рот рукой.
— Ты сама знаешь, что я права. Этот театральный мир — твой, а я могу только скользить по его окружности и выдергивать тебя из него время от времени, чтобы ты подышала свежим воздухом. Так лучше для нас обеих. И, слава Богу, никому еще не пришло в голову давать спектакли по воскресеньям, так что в твои выходные мы свое наверстаем. — Лидия лукаво улыбнулась в ответ, и Марта решила, что пора переменить тему разговора: — А что, ваш хозяин и продюсер? Он уже нашел тебе Ботуэлла?
— Пока еще непонятно. Правда, судя по виду, с каким Терри вышел с собрания, не думаю, что ему удалось добиться своего, так что скорее всего играть Ботуэлла будет Льюис, а не Суинберн.
— Боже, какое несчастье! Судя по тому, что я видела сегодня днем, репетиции с ним — сущая тоска, а когда я проходила мимо «Уиндхема», стайка девиц просто с ума сходила по Суинберну. Он, наверное, большая приманка для зрителей, особенно женского пола?
— Может, и так, но мое мнение теперь вряд ли кому-то интересно. На днях Берни без всяких обиняков заявил: я должна радоваться, если в моем преклонном возрасте у меня будет хоть какая-то работа, а не то что главная роль.
— Да брось ты! У тебя же весь этот год был огромный успех; Обри ведь не сумасшедший, чтобы от тебя отказаться и потерять на этом деньги? И ты всегда раньше говорила, что он к тебе прислушивается. Наверное, у него был просто тяжелый день.
— Может быть. Он вообще в последнее время ведет себя странно. И все же я должна признать: то, что сказал Берни, — абсолютная правда. Возможно, мне и удастся уговорить Джозефину написать для меня еще пару ролей, но советую тебе: когда я буду на гастролях, наслаждайся покоем и одиночеством, потому что очень скоро мне придется быть с тобой с утра до вечера, пока мне не станут давать роли пожилых матрон.