Экспедиция
Шрифт:
И эту собаку рвало – недалеко от неё, в метре или около того, видна была лужа. Кнут подошёл поближе и обследовал её. Не похоже, что это была рвота с кровью.
Когда Кнут вернулся к собаке, она ещё держалась на ногах. Конечно, это был вопрос времени, сколько она ещё протянет. Но Кнут почти ничем не мог ей помочь. Он отложил винтовку и немного подвинул собаку. Двух предыдущих он застрелил через лопатку прямо в сердце. Затем повторил – контрольный выстрел в шею. Не потому, что собаки могли бы пережить первый выстрел, просто он хотел поскорее прекратить их страдания.
Большая собака смотрела на него. Глаза у неё были тёмно-карие,
У вертолёта штурман и механик деловито готовились к вылету. Они открыли люки, грузили снаряжение и устраивали места для большего количества пассажиров, чем они обычно берут на борт в Лонгиере. Часть пассажирского салона была переоборудована для эвакуации заболевших и раненых.
Свейн Ларсен лежал на носилках и спал, его укутали в спальный мешок и тёплые шерстяные одежды. Остальные участники экспедиции вышли из палатки и свернули её. Они стояли у саней – маленькая команда бравых стойких оловянных солдатиков.
Кнут не взглянул на них, он сразу подошёл к Туру Бергерюду.
Командир экипажа грустно покачал головой. Да, конечно, у них есть кое-какие проблемы, с этим не поспоришь. Руководитель экспедиции Карстен Хауге решительно заявил, что они не собираются возвращаться в Лонгиер. Они намерены продолжить свой путь – на Северный полюс, без собак, взяв только одни сани и минимальное количество снаряжения. Губернатор не имеет права вынуждать их прервать свой маршрут. Ведь они оплатили свои страховки. Они не совершили ничего наказуемого, за исключением того, что проявили халатность. Это просто неблагоприятное стечение обстоятельств. Особенно для Свейна Ларсена, который не достигнет Северного полюса, и, кроме того, он потерял всех собак. После всего пережитого ему, вероятно, придётся долго приходить в себя от шока.
– Нет ничего постыдного в том, чтобы отказаться от своих планов, если ты заболел, – сказал Карстен Хауге.
Кнут пожал плечами, он, конечно, не мог заставить людей лететь. Но их палатки уже свернуты, и у них нет никакого другого выхода – только пройти в вертолёт. Холод и ветер загонят их туда. Обо всём остальном он поговорит с командиром вертолёта.
Тур задумался, когда услышал предложение инспектора губернатора.
– А ты уверен в этом, Кнут? Твой ход мыслей мне понятен, но…
– Я уверен.
– А что, если одна из собак заразила остальных?
– Что ты имеешь в виду?
– То, что одна из них заболела до того, как их приобрели для экспедиции. Например, бешенством.
– На бешенство это не похоже, у бешенства другие симптомы. Животные становятся агрессивными. Они нападают, кусают, и у них выделяется пена изо рта.
– Да, но участники экспедиции утверждают, что собаки стали агрессивны. Ведь одна из собак накинулась на них в палатке?
Тур ткнул ногой в снег и пожал плечами.
– Какая-то странная история, честно говоря… Они отправили экстренный вызов и сообщили, что им угрожает белый медведь… А на самом деле их просто укусила одна из собак.
Он задумался.
– Хотя бешенство, конечно, очень опасно.
Кнут покачал головой:
– Я не верю, что все собаки разом подхватили какую-то инфекцию… У меня такое впечатление, что их отравили.
По правде говоря, он чувствовал себя не слишком уверенно и поэтому не настаивал на своей точке зрения. Постоял и посмотрел на лёд, интересно,
а вдруг у него действительно появится шанс отправить рыжую собаку обратно в Лонгиер? Не безответственно ли это с его стороны – заставить Тура взять её с собой? Но, с другой стороны, она настолько слаба, что, вероятно, будет вести себя довольно спокойно. Если она вообще переживёт поездку. Нет, Кнут не верит в бешенство.– Может, попробуем связаться с губернатором Харейде? Пусть он сам принимает решение.
Кнут забрался в кресло штурмана, он не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться панелью приборов. Он с юности мечтал получить лицензию пилота. Но ему уже исполнилось тридцать восемь лет, и, вероятно, он слишком стар для таких увлечений. Ведь это очень дорогое хобби. Нечего и мечтать об этом – с его скромной зарплатой полицейского, служащего в администрации губернатора.
Тур протянул ему шлем штурмана – связь с радио Шпицбергена была установлена. Оператору удалось застать губернатора, прежде чем тот покинул офис. Как и следовало ожидать, Харейде был настроен очень скептически. Несколько минут он молчал.
– Я действительно не знаю, что сказать. Начальник полиции уехал, он в инспекционной поездке. У меня нет возможности с ним посоветоваться. Ты наверняка потому и связался со мной?
– Да-да. Но что нам делать с экспедицией? Они отказываются подчиниться.
– Если мы будем объяснять наше решение тем, что они слишком плохо оснащены, то в прессе поднимется шум. Нас раскритикуют за такой произвол. Сидя здесь, в офисе, мне очень трудно судить о ситуации, чтобы давать тебе инструкции. Как ты думаешь, что у них там случилось? Они действительно потеряли так много снаряжения, что теперь опасно двигаться дальше?
– Я ничего не могу сказать наверняка. Я ведь не эксперт по экспедициям на Северный полюс.
На несколько секунд оба замолчали.
– Мы не можем позволить средствам массовой информации обвинить нас в безответственности. Их, конечно, следует отправить обратно в Лонгиер. Используй методы, которые ты сам считаешь уместными. Угрожай штрафами, убеждай… Не обещай им ничего такого, что обязывало бы нас в дальнейшем им содействовать. Наш бюджет для использования вертолётов строго лимитирован.
Кнут вздохнул. Именно этого ответа он и боялся. Всё-таки ему самому придётся принимать решение.
– А как насчёт собаки? Я должен взять её с собой, чтобы обследовать. Здесь явно что-то не так.
Насчёт собаки Харейде высказался весьма недвусмысленно:
– Я бы пристрелил собаку. И никаких шуток, ведь, в конце концов, это просто собака. Может, они сами убили своих собак, и пусть это останется на их совести. Ведь они сами их покупали? Значит, собаки – их собственность.
Кнут отстегнул шлем штурмана и спрыгнул на лёд.
Было так темно, что он едва мог разглядеть трёх участников экспедиции около саней. Какого чёрта ему нужно сделать, чтобы переубедить их? Пока он добирался до них, его осенила идея.
Карстен Хауге с досадой пинал лёд.
Начальник экспедиции замёрз и был раздражён.
– Но ведь для Свейна это настоящее испытание – несколько часов лежать на борту вертолёта, в таком холоде, в таком тяжёлом состоянии. Вы не собираетесь улетать?
«На самом деле, это не вопрос, а угроза», – подумал Кнут. Если со Свейном Ларсеном что-то случится, то виноват будет именно он, Кнут.