Эксклюзивное интервью
Шрифт:
— Она что-нибудь о них говорила? Грэй хихикнул.
— Только не падай со стула, дружище. Она считает, что Ванесса убила своего ребенка, а потом заявила, что тот умер сам.
— Надеюсь, ты шутишь?
— Ты видел когда-нибудь, чтобы я шутил?
— Боже! — прошептал Спенс. — Мы знали, что ее куда-то занесло, но такое!.. Она действительно считает, что Ванесса?.. Это же абсурд!
— Конечно.
— Стоит л и тебе говорить, какой вред нанесет она не только Дэвиду и его предвыборной кампании, но и Ванессе, если даст ход своему предположению. А Ванесса сейчас очень уязвима. Джордж был вынужден увеличить
Грэй без труда представил себе ход мыслей Спенса: защитить и предохранить президента, а следовательно, и себя.
— Интересно, где сейчас Трэвис? Грэй пожал плечами.
— Думаю, на обратном пути в Вашингтон. Я просил ее исчезнуть отсюда.
Спенс уже снова был на ногах.
— Мне бы позвонить в Вашингтон. Надо немедленно сообщить Дэвиду.
— Телефон в спальне на ночном столике.
— Спасибо. И, кстати, все было очень вкусно, — добавил Спенс через плечо, перед тем как выйти.
Грэй включил радио, чтобы послушать новости и прогноз погоды, не спеша убрал оставшуюся еду в холодильник и посуду на полку.
Во время уборки он выдвинул ящик, где держал большие столовые приборы, и, положив лопаточку, взял пистолет.
Затем открыл воду и начал заполнять раковину горячей мыльной водой. Погрузив в воду грязные тарелки, принялся за дело, не спуская глаз с тостера. Когда его хромированная поверхность отразила легкое движение за спиной, он выдернул из-за пояса пистолет, развернулся и выстрелил.
С руки, держащей пистолет, на пол стекла струйка мыльной воды.
Глава 14
Обратный перелет Барри в Вашингтон был длинным и неспокойным. В Национальном аэропорту царил хаос, как на турецком базаре. Добираясь на автомобиле со стоянки до телестанции, она вконец вымоталась. Собираясь войти незамеченной, чтобы проверить свое рабочее место на предмет почты и сообщений, она надеялась так же тихо удалиться, не перемолвившись ни с кем и словом.
В компьютерной почте сообщений не было; четыре сообщения лежали в телефонном ящике. Два от знакомых, одно из химчистки — оказывается, там не смогли вывести пятно с блузки — и последнее от Чарлин. Та спрашивала, почему она не ответила ни на один из ее звонков.
Барри стала гадать, что за вспышка новостей была у Чарлин: проникновение терроризма в организацию бойскаутов, активность мафии среди эскимосов, цианид в кукурузных хлопьях?!
— Бедняга, — пробормотала Барри, уничтожая телефонные сообщения. — Возможно, она просто одинока и хочет с кем-нибудь поговорить.
— А кто не хочет?
— Черт побери, Хови! — воскликнула она, развернувшись в кресле. — Напугать меня вот так, до смерти, доставляет тебе какое-то нездоровое наслаждение?
— Ты бы так не подпрыгнула, если бы совесть у тебя была чиста.
— Не заводись. Я не в настроении.
— Правда? — воскликнул он пронзительным голосом. — А как же насчет меня? Именно я прикрывал твою задницу, когда федералы донимали расспросами. Именно мне ты наврала и выставила дураком перед Дженкинсом.
— Очень сожалею, Хови. Я вынуждена была солгать.
Она встала, чтобы уйти, но он преградил
ей дорогу.— Что ты расследуешь, Барри? Скажи мне.
— Нет, пока не получу достаточно информации.
— Почему бы тебе не взять с собой оператора? Она подумала, давно ли пришло в голову этого «Эйнштейна», что она даже не взяла фотографа, когда отправилась за крутым материалом. Ведь что такое телерепортаж без картинки?!
— Пока еще преждевременно брать оператора. Ты первым узнаешь, когда появятся первые показания на пленке.
Выражение его лица стало неприятным. Еще более неприятным.
— Мне осталось несколько лет до пенсии. Если ты думаешь, что я собираюсь потерять из-за тебя пенсию, то ты сильно ошибаешься. Большим риском было начинать с тобой, но я сделал на тебя ставку.
— За что я вам вечно благодарна. А сейчас я пересекла весь континент и два часовых пояса и потому устала, раздражена и хочу под душ. Я собираюсь забрать своего пса и отправиться домой. Спокойной ночи. — Она проскользнула мимо.
— Ладно, хорони себя заживо. Но не надейся утащить за собой и меня! Это последний раз, когда я ходил за тебя на ковер. — Она была уже почти вне слышимости, когда он сделал прощальный выстрел:
— И выглядишь ты отвратительно!
Сначала Барри хотела оставить Кронкрайта в питомнике до утра, но решила, что ей нужна компания. Кроме того, она не любила держать его взаперти без необходимости.
Барри приехала в питомник за несколько минут до закрытия. И служительница, и Кронкрайт — оба при виде ее чуть не прыгали от радости.
— Прекрасно воспитан, но ужасно избалован, — сказала молодая женщина, освобождая Кронкрайта.
— Да, знаю. Но он принц среди собак. — Барри присела на корточки и взъерошила его загривок. Он же без устали лизал ей лицо.
Проявление радости у него ничуть не уменьшилось и в машине.
— Обещаю, что ты получишь угощение сразу же, как только мы попадем домой, — бросила Барри, открывая дверцу. — Ну успокойся!
Так как кто-то занял парковочное место напротив ее дома, она вынуждена была при парковаться на пол-, квартала дальше.
— Кронкрайт, успокойся! — девяносто фунтов собачьего веса тянули поводок. Зная, что вот-вот и он дома и там его ждет угощение, пес был почти неуправляем.
— Ладно, ладно. — Барри отцепила поводок. Не сделай она этого, пес просто потащил бы ее за собой.
Почуяв свободу, он на долю секунды задержался, затем бросился вниз по улице, стуча когтями по тротуару.
— Заходи через свой собачий лаз, — вслед ему крикнула Барри.
Она нагнулась к сиденью, чтобы вытащить сумку и багаж.
Взрывная волна, словно гигантская рука, ударила и свалила ее на землю. Огромный пылающий шар взвился в небо, затопив все вокруг жутким красным сиянием ада.
— О мой бог мой бог мой бог! — Ей удалось наконец встать на четвереньки. Несколько секунд Барри ошарашенно смотрела на адское пламя в полуквартале отсюда, туда, где когда-то стоял ее дом. Черный дым клубился над этим местом, затмевая месяц. Несколько секунд она находилась в оцепенении, затем кровь прилила к голове. Пьяно пошатываясь, она поднялась на ноги и побежала вниз по тротуару. По крайней мере попыталась бежать. На самом деле это скорее напоминало какую-то нетвердую походку.