Чтение онлайн

– Дайте прочесть мне.
– И мне, и мне! Послышались голоса с очевидным нетерпением, и чтение продолжалось долго-долго по всем вагонам.

"Понеже не то царственное богатство, еже в

царской казне лежащия казны много, ниже то

царственное богатство, еже синклит царского

величества в златотканых одеждах ходит, но то

самое

царственное богатство, еже бы весь народ

по мерностям своим богат был самыми домовыми

внутренними своими богатствы.

Паче же вещественного богатства, надлежит всем

нам обще пещися о невещественном богатстве, то есть

о истинной правде, а неправда не токмо вновь не богатит,

но и прежнее богатство оттанчивагт и в нищету приводит".

Крестьянин Посошков

в послании своем к Петру Великому

За мелькнувшим вдали старым Завидовым остановился наш поезд на станции нового пути, называемой, по расписанию, тоже Завидово, а в народе известной под именем Фофановской.

– Долго ли будем стоять здесь?
– спросили все в один голос.

– Нет, очень недолго простоим. Это станция маленькая, и остановка вышла случайная, затем только, чтобы паров понабраться. Так объяснил кондуктор.

Все порешили, что не стоит выходить, а лучше сидеть в вагонах; но чтобы не задремать, надо завязать разговор. Для удобнейшего обобщения нашли нужным растворить все двери - сделать прямой ход из отделения в отделение. Стали сходиться и повели разговор; а поезд между тем двинулся в путь.

— Интересно бы знать, из каких губерний собрались мы здесь - все едущие? Послышались голоса: из Херсонской, Архангельской, Калужской, Владимирской, Псковской, Казанской, Вологодской, Тверской, Костромской, Орловской, Тамбовской, Симбирской и т. д.

— Давайте рассказывать каждый про свою губернию, что им там подмечено, чего там недостает!

Трудно, разумеется, передать разговор в той последовательности, как он шел, или передать, что и кем было сказано; но вот отрывки, уцелевшие в памяти.

– В Архангельской губернии ужасно бросается в глаза опасный переезд богомольцев на Соловецкий остров, по морю в лодках; они иногда бедствуют в море недели по две. Если б иметь два парохода, то их перевозили бы за несколько часов, - а после, осенью, когда нет богомольцев, эти пароходы оказали бы услугу звероловам, которых много пропадает с голоду и холоду на безлюдных островах Ледовитого моря, куда их заносит ветрами. Да возьмите в расчет вот что: беломорцы с 10-летнего возраста уже знакомятся с морской волной, и если они Бог весть куда заходят на своих утлых лодках, то какой же бы успех они могли оказать на пароходах?

Если б были пароходы по Северной Двине и Сухоне к Вологде, то жители берегов сделались бы отличными лоцманами; они и теперь перевозят через Двину, имеющую в некоторых местах около пяти верст ширины, скот на луговую сторону на паромах и дощаниках с особенной ловкостью. Дети в лодках пускаются через Двину, отвозя обед пастухам.

Пароходы эти сблизили бы Архангельск с Вологдой и доставили бы возможность получать из Рыбинска все жизненные припасы вместо месяца в одну неделю и доставлять нашу семгу в Москву и Питер в течение 10 дней. Много могла бы дать Беломорцам ловля семги, если бы возможно было доставлять эту рыбу скоро; а то теперь и ловить ее нет охоты; сколько ни налови, все пропадает даром: ведь до зимы нельзя доставить, а зимний путь длинен, от этого семга и приходит дорога внутрь

России: ценность ее задерживает сбыт, лишая нас выручки, а внутренние губернии дешевой и вкусной рыбы. Сообразите, сколько финляндцы выручают за лососину, привозя ее в Петербург целыми кораблями; и мы могли бы тоже делать, кабы придвинули нас устройством сообщений поближе к населенным местам.

Не знаю, пробовали ли архангельских сельдей солить на голландский манер: они и теперь не дурны, а если бы можно было научиться солить там, то все Беломорье процвело бы от продажи сельдей, заменяя ими привозных.

– В Орловской и около нас в Курской губернии живут больше от пеньки и конопляного масла, да плохо нам - цена дешева на пеньку, а на масло все жалуются, что оно горькое. Кабы крестьяне только сеяли да выращивали эту пеньку, а потом брали бы ее на фабрики, которые следует завести около Орла для обработки, тогда бы пенька шла в отвоз в лучшем виде, а со временем бы и в виде тонкой пряжи. Нам досталось бы рубля по три на пуд лишнего; а это составило бы большое увеличение доходов в нашем краю. Со временем, разумеется, перешли бы и к тому, что стали бы из тонкой конопляной пряжи ткать трико и прочее, награждая за выделку всего этого своих сограждан, а не чужеземцев.

Не знаю, почему вместо конопляного масла не возят от нас из Орла и Курска конопляное семя, например, сюда на Север и вообще в те губернии, где нет коноплянников; здесь бы выбивали из семян всегда свежее масло, а кстати, на Севере места лесные, бочонки дешевле. Остатки от маслобоен шли бы на корм свиней и домашней птицы, которых так ценно продают в Петербурге, а у нас в степи они нипочем!

На это откликнулись уроженцы Новгородской и Тверской губерний:

— А как бы нам хорошо иметь этот корм! Остатки от масло боен, называемые жмыхами, составляют отличное питание и для рогатого скота. У нас в корму недостаток, а заводить более скота нужно для земледелия, не говоря уже о выгодности сбыта его. Но, впрочем, и сбыт дело не лишнее: очень полезно было бы для продавца и покупателя получать хорошую ветчину за 25 коп. вместо 75 коп., платимых Елисееву и другим за фунт английской свинины, откормленной русским добром.

— Неужели русским? Как это?

— Да. Англичане берут у нас льняное и конопляное семя, дома выбивают из него масло для краски крыш и смазки своих машин, а остатки употребляют на корм свиней, которых везут потом к нам, да и выворачивают через продажу их значительную часть того, что за

семя нам заплатили.

Дайте же Костромской и Вологодской губерниям в том же роде, как о масле говорили, подать свой голос насчет пшена. У нас, на Севере, не в ходу гречневая каша, все едят пшенную, а пшено по большей части горькое, от того что его привозят с низовья Волги; но если бы завели круподерки и обдирали бы по мере надобности в Рыбинске и Вологде, то оно бы не портилось, сохраняясь просом в шелухе; а шелуха эта, которая в низовых губерниях пропадает даром, была бы для скота гораздо питательнее соломы, которой мы кормим коров почти всю зиму, от чего они так обессиливают к весне, что и в поле выйти не могут.

Заговорили вологжане:

– Речь о пеньке идет и к нашему льну, растущему в Вологодской губернии и других, как-то: Ярославской, Костромской и Псковской; ему тоже нужна фабричная обработка, для улучшения его качества и возвышения ценности.

Но сколько есть предметов искусного труда, почти вовсе не известных! В Сольвычегодском уезде Вологодской губернии есть деревня Тимошино, где делают такие замочки, что в 12 штуках только золотник весу. Надобно особое искусство взять в руки этот замочек, равный ячменному зерну, отпереть его; а между тем он сделан мозолистыми руками в курной русской избе, и как эти замочки никому не нужны, то и труд пропадает даром. А жаль, что умение мастерить не получило выгодного приспособления! Из такой деревни легко могла бы образоваться вторая Женевская фабрика карманных часов, деревня бы процвела, и мы имели бы свои дешевые часы!