Екатерина Медичи
Шрифт:
Два дворянина стояли особняком близ группы придворных, образовавших полукруг в этом месте.
— Какого черта адмирал притащился сюда? — вполголоса сказал один другому. — Сидел бы у себя в Ла Рошели и не высовывал носа. Или он полагает, что этот мир всамделишный?
— Я вам скажу, если вам так хочется знать, — так же негромко ответил другой, оглядываясь кругом. — Адмирал приехал на собственные похороны, всем это ясно, кроме него самого.
Дворянин согласно кивнул головой.
Так адмиралу угождали, лебезили перед ним, предупреждали малейшие
Тем же вечером Карл IX сказал своей матери:
— Ну как, хорошую птичку я заманил в клетку?
— Еще бы! Теперь ей уже не вылететь. Дверца закрыта плотно. Ныне важно, чтобы сработала другая приманка, — усмехнулась Екатерина.
— Соглашайтесь на все, о чем она ни попросит. Все равно она этого не получит, да ей уже и не надо будет, — посоветовал Карл.
— Останется ее сын.
— Этот не страшен. Нас еще трое. Он успеет состариться, а для вождя он еще молод. Не трогайте его, матушка, честное слово, он мне симпатичен, наверное, потому что безобиден.
Несколькими днями спустя Екатерина принимала у себя кардинала Карла Лотарингского, которого вызвала из Реймса, сообщив ему, что они заманили в ловушку Колиньи.
— Когда же свадьба? — полюбопытствовал кардинал.
— Жанна пока не дает согласия, — фыркнула королева-мать.
— Что же ей мешает?
— Она просит от короля в приданое сестре Гиень, — ответила Екатерина.
— Так отдайте, не церемоньтесь.
— Она требует, чтобы король вывел оттуда гарнизоны, а на это нужно время, — нахмурилась Медичи.
— Поторопитесь, решающий момент настает, — напомнил Карл Лотарингский. — Советую использовать свадьбу. Съедутся все гугеноты, их предводители и вожди. Тогда и надо с ними разом покончить.
— Вы угадали мою тайную мысль. Зачинщики смут и возмутители спокойствия должны исчезнуть навсегда. Адмирал уже попался, теперь он послужит приманкой для остальных. Он обласкан и взлелеян, король в нем души не чает. Через него я буду воздействовать на Жанну Д'Альбре: чем скорее она его послушает, тем скорее приедет. Потом я уже не выпущу ни одного. Вот и нет вождей — значит нет больше войн.
— Только не говорите раньше времени королю, он может заупрямиться и все испортить. Мы надавим на него позднее, в самый канун праздника, иначе, согласись он сейчас, в решающий момент вполне может передумать.
— Я напишу папе, он должен одобрить наш план, — сказала Екатерина.
— Я поеду с вашим письмом. Личная беседа убедит его еще больше в неизбежности избиения гугенотов. Да, но ваш зять! Ведь он останется вождем протестантов.
— Я заставлю его обратиться в католичество — веру, в которой его воспитывали с детства.
— Каким
образом?— Это и послужит в некотором роде подоплекой страшного дня, его скрытой причиной. Я соглашаюсь на этот выпад против врагов нашей веры еще и потому, что знаю — моему зятю Генриху в эту страшную ночь будет грозить смерть, если он не вернется в лоно римско-апостольской церкви. А раз так, то он примет католичество, своя жизнь дороже. Я заставлю это сделать Карла. Они короли и кузены, и им легче будет договориться между собой.
— А если Генрих Наваррский заупрямится?
— Тогда… у них останется один Конде. Но с этим будет справиться совсем просто.
— Итак, решено?
— Да. Генрих Наваррский станет католиком, и ради этого я пойду на все, даже на массовые убийства.
— И когда же?..
— Как только королева Наваррская подпишет брачный контракт.
— А ваша дочь? Она не против этого брака?
— Она противилась и упрямилась, но сейчас присмирела. Я убедила ее в том, что он переменит веру.
— Что думает об этом Пий V?
— Я поведу с ним переговоры и получу разрешение на этот брак, несмотря на разницу религий молодых. Поэтому заранее я напишу герцогу Лоренцо и попрошу его посодействовать. Одновременно адмирал отправит письмо Жанне Наваррской, чтобы она не упрямилась и не тянула время, поскольку ее здесь любят и ждут как мать. Старику устроили королевский прием, ему оказаны такие почести, от которых у него голова идет кругом. Говорят только о нем, заседают в Совете только с ним, король не отходит от него ни на шаг, они разрабатывают феерические планы покорения Нидерландов… Другого письма написать он не сможет.
Кардинал ушел. Екатерина с мрачной ухмылкой поглядела ему вслед и тихо проговорила:
— Можете мечтать сколько вам угодно, ваше преосвященство. Вы желаете вновь залить страну кровью еретиков, но мне нужно совсем не это. Я должна отрубить головы гидре, только в этом мне и потребуется ваша помощь, а обескровить нацию, уничтожая всех заблудших, я вам не дам: я еще королева, и мне нужны будут мои подданные для борьбы с вами ж е, поскольку вы — иностранцы и тянете свои грязные руки к престолу моих сыновей.
Жанна устала читать восторженные письма Колиньи и выслушивать советы и мнения своих придворных, высказывавшихся то за, то против брачного союза. Решать, в конце концов, ей, за нее этого никто не сделает. Пусть брак не совсем удачный и Маргарита, согласно «Салическому закону» франков, в случае смерти своих бездетных братьев не станет королевой Франции. Зато брак укрепит мир, позволит ей расширить свои владения и убережет ее сына от посягательств на его жизнь. Так советовали ей Конде, Лесдигьер и Шомберг, так думала и она сама. Все же Жанна долго колебалась и, наконец, в ноябре решила дать согласие. Однако, не желая показаться чересчур сговорчивой, вновь поставила королю условия: область Гиень в приданое за его сестрой и ликвидация гарнизонов в Лектуре. Генриха она с собой не берет. Он приедет тогда, когда она позовет его.