Эхо разрушенных судеб...
Шрифт:
– Мама смогла его понять, - ворвался голос Андрея в её мрачные мысли. – И мы должны постараться.
Аня хотела возразить, но он жестом заставил её замолчать.
– Я не говорю, что мы должны оправдать все его действия. Я предлагаю просто поговорить обо всём. Мы послушаем его, а потом он выслушает нас. Мы родные люди и сможем как-то всё уладить, чтобы не потерять друг друга.
Брат поднялся из-за стола, выдавил из себя вымученную улыбку и сказал:
– Я, наверное, пойду спать. Устал, как собака. Ты тоже ложись. И обещай, что подумаешь над моими словами. Я тоже сейчас зол на Влада, но отрекаться от него не собираюсь.
Аня осталась одна. После слов Андрея тяжёлые мысли о старшем брате немного ослабили своё давление на
Она прикрыла глаза, глубоко вдохнула свежий ночной воздух и обхватила руками свои плечи, стараясь прогнать непонятно откуда взявшиеся мурашки. Порывистый тёплый ветер и набегающие на небо тучи всколыхнули новое беспокойство у неё в душе. Прошло уже почти шесть часов с тех пор, как Егор уехал, а звонка от него до сих пор не было, и это пугало. Сама она позвонила ему один раз и отправила пару сообщений. На звонок он не ответил, но хотя бы написал одно короткое сообщение, что он всё ещё в отделении полиции. Правда, это было ещё три часа назад. С тех пор ни ответа ни привета. И последнее её сообщение было непрочитано.
Аня вышла из беседки и подняла глаза на ночное небо. За плотными белёсыми облаками не было видно ни единой звёздочки, только слабое, едва заметное свечение луны кое-где пробивало завесу.
Ещё с самого детства, когда она смотрела на небо, затянутое тучами, всегда искала просвет. Почему-то ей казалось, что если хоть один крошечный луч способен пробиться сквозь тучи, то всё обязательно будет хорошо. Интересно, а с лунным светом это работает? Она от всей души хотела в это поверить, но получалось слабо. Едкая колючая тревога так глубоко пробралась под кожу, что дрожал каждый нерв. Наблюдая за тем, свет луны становится всё тусклее, она порывисто вздохнула, а потом перевела взгляд на свой телефон, который всё это время был у неё в руке и по-прежнему молчал. Нет, кажется, в этот раз хорошо точно ничего не будет.
****
На следующее утро, проводив молчаливого и угрюмого Андрея на работу, Аня сварила себе кофе и собиралась выйти посидеть на крыльце. Ночные тучи ушли без последствий, небо прояснилось, и ярко светило солнце. Она уже была на пороге, собираясь открыть дверь и выйти на улицу, когда услышала, как к соседскому дому подъехала машина и хлопнула дверь. Сердце радостно и тревожно сжалось в груди, отдаваясь покалыванием в пальцах. Она быстро толкнула входную дверь, оставила чашку с кофе на крыльце, выбежала из двора и едва не заплакала от разочарования. Это был не Егор. Возле старого покосившегося забора была припаркована чёрная машина Хитрюка, а он сам в это время открывал двери в дом. Сначала на всю округу разнёсся возмущённо-радостный лай, а потом на Илью, словно белый пушистый вихрь, налетел Широ. Пёс возбуждённо прыгал вокруг мужчины, хватая его зубами то за одежду, то за руки.
– Привет, - прочистив горло, неуверенно подала голос девушка.
Широ тут же навострил уши и беспокойно зарычал, но, увидев Аню, радостно заскулил и бросился к ней, протиснувшись через дыру в заборе.
Аня ласково улыбнулась псу и потрепала его по холке. Тот в свою очередь доверчиво потёрся о её ногу. А у девушки от чего-то защипало в носу.
– Привет, Котова, - подошёл к забору Илья.
Аня вскинула на него взгляд, замечая, как он виновато поджал губы. Такое выражение лица было Хитрюку вообще не свойственно, и от этого стало страшно.
– Что с Егором? – дрогнувшим голосом спросила Аня.
Илья на мгновение прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
– Не молчи, пожалуйста.
Широ беспокойно завозился под её рукой, а потом умчался обратно во двор. Теперь не зная,
куда деть руки, она нервно переплела пальцы и умоляюще посмотрела на Илью.– Ань. – Ещё один тяжёлый вздох. – С ним всё нормально…
Аня облегчённо улыбнулась и прижала пальцы к дрожащим губам, чтобы удержать всхлип.
– Слава богу… Что там с заявлением Петренко?
– Он забрал заявление. Подробностей не знаю, но вроде бы тот опер, что нас допрашивал, встал на сторону Егора и пригрозил Николаевичу проблемами с его бизнесом. Только об этом никому.
Девушка согласно закивала головой. Её сейчас абсолютно не заботило то, каким способом всё разрешилось. Она радовалась, что хоть раз всё вышло не так, как запланировал Петренко. Уж слишком долго он пользовался своей былой славой всевластного милиционера.
– Но всё решил звонок Кости…
Аня удивлённо приподняла брови, не понимая, к чему клонит Илья.
– Он потребовал, чтобы отец забрал заявление. Никто не знает, что он ему говорил, на что давил, но после их разговора Николаевич дал заднюю.
Вот такого поворота она точно не ожидала. Зная неприязнь Кости к Егору, она наоборот думала, что тот встанет на сторону отца и подтвердит его показания. Значит, не всё в нём прогнило, как в его родных. Осталось хоть что-то человеческое.
– А где сам Егор?
И снова в ответ тишина. Виноватая, тягучая, тревожная.
– Илья, что с ним? Он не ответил ни на один мой звонок. Его что, всё-таки задержали?! Но почему?!
Паника удушающей волной поднималась по телу, сдавливая горло, практически лишая воздуха.
– Ань, Ань, - пробился голос Ильи в её сознание. – С ним всё нормально. Он сейчас у себя в квартире. Отсыпается после бессонной ночи.
От облегчения она едва не расплакалась. Сердце от радости и пережитого стресса колотилось, как ненормальное, отдаваясь колющей болью в грудной клетке.
– Боже, Илья, - выдохнула девушка, выдавливая из себя улыбку, - сколько можно меня пугать. Почему он не позвонил?
Хитрюк пожал плечами:
– Я не знаю...
И снова эти виноватые нотки в голосе. Смутная догадка шевельнулась в голове, но Аня попыталась отогнать от себя эти дурацкие мысли.
– Он не сказал, когда вернётся?
– Нет. – Илья опустил глаза на свои кроссовки. – Он позвонил мне час назад и попросил привезти ему некоторые вещи и Широ. Сказал, что остальное заберёт потом.
Мурашки, которые всё это время концентрировались где-то в области затылка, обжигающе ледяной волной прокатились вниз до самых кончиков пальцев на ногах. В ушах зазвенело, она даже с трудом разобрала, что последнее сказал Илья. Кажется, это было тихое и виноватое «прости». А что ей было толку от этого «прости», если все её опасения и страхи сбывались? И так резко и неожиданно, что её выворачивало от боли и обиды. Она ведь надеялась, что они нормально попрощаются, что он не сбежит, как трус, без объяснений. Хотя, если так разобраться, то заслуживала ли она их? Ведь она не была ни женой, ни девушкой… Но тут же яркой гневной вспышкой в голове пронеслись другие мысли: она помогала ему, страдала сама от этой помощи, ссорилась с родными, а он просто свинтил, когда добился своего?! Козёл!
– Козёл, - прошипела она себе под нос.
Потом вскинула взгляд на застывшего Илью, выдавила кривую улыбку и отступила на шаг.
– Пока, Илья, - поджимая дрожащие губы, сказала она. – Мне уже… это… идти нужно…
Потом развернулась и почти бегом направилась к себе во двор. Затылок ломило от внимательного взгляда Хитрюка, уши и лицо горели от злости и обиды, а сердце как будто кровью обливалось.
Она влетела на крыльцо, ногой зацепив полную чашку кофе. Тёмно-коричневая жидкость разлилась некрасивым пятном по деревянным ступенькам, но Аня этого даже не заметила и не остановилась. В себя пришла только, когда за спиной хлопнула входная дверь. Прислонившись спиной к прохладному металлу, она сползла прямо на пол и громко зарыдала, закрывая рот двумя руками.