Чтение онлайн

Нас интересует дом писца и учителя по имени Нехези. Сам Незхези тогда уже был древний старик, сгорбленный годами и иссушенный временем. Так бы и вы сами сказали, если бы могли увидеть его. До такой степени старик был худ. Его кожа была сплошь покрыта глубокими морщинами и бурыми пятнами и напоминала старый папирус. Под глазами нависли большие мешки, а губы были так потресканы, словно старик долгое время страдал от жажды.

Таким я представляю вам главного героя нашего повествования. Жить ему оставалось всего лишь 20 дней, ибо ровно через этот промежуток времени он уйдет в царство Осириса и его уста умолкнут навеки.

Но

говорить мы станем не о его старости и немощи, а совсем наоборот. В той истории, что он поведал, он был молод, силен и красив. И события очевидцем которых он был, ибо жил рядом с сильными мира, воскресят в памяти старухи истории замазанные чьей-то рукой страницы.

Старик Нехези был в это время старейшим человеком в Фивах и кое-кто даже считал его трижды мудрым, но жрецы храма Амона-Ра всегда саркастически ухмылялись, когда это слышали. Они считали его сумасшедшим осколком прошлой эпохи, о которой порядочному египтянину верноподданному фараона и верному слуге богов и знать ничего не следовало.

Старик не спорил с ними и никому и ничего не хотел доказывать. Он уже был совсем не тот, что в годы молодости и зрелости, когда мог бросить вызов целому миру.

Нехези постоянно сидел за крепкими стенами своего роскошного дома и далее собственного сада никуда не ходил. Его мир сузился до небольшого пространства, и он не хотел знать, что происходит за белыми стенами. Он просто доживал свой век, понимая, что более ничего изменить в мире не сможет и никак уже не повлияет на события в Египте.

Три его правнука постоянно жили при нем и старший Рахотеп даже взял на себя все заботы по содержанию школы писцов, что принадлежала Нехези. И школа эта при Рахотепе процветала и стала богатейшей во всем Верхнем Египте. Теперь учиться здесь было делом весьма престижным. Совсем не то, что в давние времена.

Старик Нехези наблюдал за этим всплеском популярности с полнейшим равнодушием. Пусть себе 25-летний правнук делает, что ему угодно. Он уже одной ногой шагнул в мир теней, в царство Осириса. Зачем ему дела этого суетного и так нерационально устроенного мира? Что ему за дело до богатства и славы? Разве они смогут вернуть ему хоть крупицу молодости и силы?

Впрочем, осталось еще одно дело в его уже прожитой жизни. Он хотел поведать о том, что знал и о том, что видел. Пусть эпоху великих фараонов, которых предали проклятью, все-таки помнят.

Утром слуги как всегда вывели старика в сад, и он расположился у бассейна под сенью большой пальмы. Увидев старика, к нему подбежали двое молодых юношей. Это были его младшие правнуки Яхотеп и Бата.

– Дедушка, – произнес 15-летний Бата, – ты сегодня расскажешь нам о том что всегда обещал рассказать? Нам так сказал слуга Хатус. Это правда?

– Да. Пришло время для этого. Но это длинная история, – ответил старик. – И займет она не один час и мы станем сидеть здесь часто в течение этого месяца.

– Но почему вы решили начать именно сегодня? – спросил Яхотеп. Нехези знал, что 18-летний юноша больше всего на свете любил военные упражнения и мало интересовался историей и философией как Бата.

– Ты не склонен слушать мои истории, Яхотеп. Я

знаю это, но откладывать это не могу, ибо время мне отпущенное в этой жизни уже истекает. И моя история может быть полезна и для тебя, даже если ты собираешься стать воином, юноша.

– Я не хотел вас обидеть, дедушка. И готов слушать вас так же внимательно, как и Бата.

Старик прислонился спиной к мягкой подушке, что была прислонена к стволу дерева и немного помолчал. Он бросил взгляд на дом, у входа в который суетились многочисленные слуги, и подумал, как много с тех пор здесь изменилось. Нет более того дома, в котором ютились некогда немногочисленные ученики из бедных семейств. Тогда школу писцов находившуюся здесь не сильно жаловали всесильные жрецы храма Амона-Ра.

– Да много воды утекло с тех пор, –произнес он . – А ведь некогда здесь хозяйничал мой дядюшка Бата. Его звали также как и тебя, мой друг. И я был его учеником, как ты был моим. Мой собственный отец, бывший писцом, умер рано и препоручил меня своему брату. У меня в те поры вообще не было ничего своего. Даже тунику и сандалии и те дал мне дядюшка. И постоянно напоминал мне об этом. Бата не любил ничего давать даром и всегда смотрел, какую выгоду сможет извлечь. И на меня он имел виды. Но счастья ему это вложение не принесло.

– Этот дом был не твой? – удивился Яхотеп.

– Да. Он принадлежал Бате и должен был отойти к его сыновьям, но они все умерили в то время, о котором вы мало знаете. Это время правления проклятых фараонов, сами имена которых вычеркнуты из истории. Жрецы запрещают о них говорить, и все сведения об их правлении стерты с каменных стел. Но все это живет в моей памяти, хоть жрецы храма Амона и утверждают, что время все стерло и оттуда. Нет, детки, в моей памяти все отпечаталось так хорошо, что годы не смогли этого стереть. Я совсем не сумасшедший. Я помню все. И помню женщину, что стала матерью вашего деда. Вы о ней совершенно ничего не знаете.

– Это твоя жена, дедушка? – спросил Бата. – Отец никогда нам не говорил о ней. А у тебя мы боялись спрашивать.

– Говорят, что она была дочерью верховного жреца Амона, – произнес Яхотеп.

– Нет, – Нехези покачал головой, – она не была дочерью жреца. Все это выдумки. Уже и не знаю, кто все это придумал, да и неважно. Главное, что это не правда.

– А еще говорят, что она сошла с ума, – шепотом произнес Бата.

– Снова нет. Она была иной. Не такой как другие женщины. И она принесла мне много горя. Но благодаря ей появился на свет ваш дед, и ваш отец и вы. Я сейчас расскажу вам одну историю, которую я мог бы написать, но так и не сделал этого.

– А что это за история?

– А вот послушайте.