Его звали Роберт
Шрифт:
Майк внятно скрипел зубами.
— 50 баллов с Гриффиндора и по двадцать с каждого игрока. Со следующего вечера приглашаю всех в гости к мистеру Филчу, который найдет вам работу с метлой, как вы и мечтали. И пусть работа будет не та, что вы задумали, но крайне полезная для школы и единственно разрешенная при вашем положении. А теперь всем марш по своим спальням! Ах да, и по 5 баллов с каждого за нахождение вне школы после отбоя.
Все разошлись, а Патрика профессор Грейнджер лично отконвоировал в подземелья.
— Прекрасный дебют, мистер Люпин, — тихо сказал он. —
Патрик повесил голову.
— Ваши первые двадцать баллов и первая отработка. Поздравляю. Не уроните честь безголового болвана, которую вы успешно начали заслуживать, и продолжайте в том же духе. Шляпа и впрямь ошиблась с вашим распределением на факультет.
— Простите, профессор, — прошептал Патрик. — Я больше не буду.
Патрик старался сдержать слово.
Во–первых, он действительно чувствовал себя мерзко: как он мог быть таким безответственным, бездумным идиотом! Он и вправду заслужил, чтобы упасть.
Он стал держаться с друзьями куда осторожнее и внимательнее. Если теперь они замыслят глупость — то он их отговорит. Если не отговорит — пусть дурачатся без него!
… Патрик и не заметил, что прошло уже три месяца как он остался на Слизерине.
Зато заметил кто-то другой.
В следующую субботу утром Хогвартс навестил дядя Патрика — Фред Уизли.
Он посетил своих детей–гриффиндорцев и заодно заглянул к Патрику.
Встреча показалась Патрику замечательным событием — дядя передавал новости из дома, рад был его видеть.
Потом дядя неожиданно спросил:
— Ну, как учится? Грейнджер не особенно вас задирает? Если что, пиши мне — я найду на него управу. Мы мигом переведем тебя на другой факультет.
— Дядя, спасибо, но у меня всё в порядке.
— Ты смотри. Ты же хотел перевестить — что-то мешает? Не стесняйся. Мы живо всё поправим, безвыходных положений нет…
— Почему мне должно что-то мешать? — спросил Патрик.
— Ну… ты же не переводишься почему-то?
— А если мне пока нравится на Слизерине?
Дядя посмотрел на него как на ненормального. Патрику это не понравилось.
— Почему ты считаешь, что профессор Грейнджер плохо обращается с нами? А я считаю, что он обращается хорошо и замечательный декан.
— Всё может быть, — сказал дядя, — говорят, за своих слизеринцев он горой. Но ты не расслабляйся, сам видишь, как он над другими измывается. Вон твоего кузена Майка как отделал… Я его со школы знаю, вместе учились. Страшный гад. Но управа на него есть, не сомневайся…
— Профессор Грейнджер — самый справедливый человек из всех, кого я знаю! — покраснел от оскорбления Патрик. — И он не держит меня на Слизерине, он, если хочешь знать, в первый же вечер сказал: кому не нравится, пусть переходит на другой факультет! И он никого бы не
стал держать! Если я захочу, я могу перевестись со Слизерина в любой момент. И с Майком он поступил правильно. Майк рассказывал, за что его наказали? Да ему еще повезло, по правилам за такое исключают из команды!Дядя помолчал и посмотрел на Патрика с подозрением.
— Вон как вас обрабатывают на Слизерине, — сказал дядя.
— Никто нас не обрабатывает!
— Обрабатывают, да куда тебе, невинное создание, понять эти Темные приемы… Это же высший пилотаж. Твой Грейнджер умел обрабатывать людей уже в 16 лет.
— Знаешь, дядя, если бы я был под Империусом, я бы это заметил, — не выдержал Патрик.
— Ничего бы ты не заметил. Ты знаешь хоть, что твой распрекрасный Грейнджер — Пожиратель смерти?
Патрик закусил губу.
— А ты, дядя, разве не знаешь, что он стал Пожирателем смерти по воле министра магии, чтобы быть шпионом для Ордена феникса?
— Ну, на этот счет можно спорить бесконечно, и я не хочу, — устало сказал дядя. — Отмазался он именно так. Да сам подумай: если бы он таил мысли против Волдеморта, разве бы тот его не раскусил? Он же людей насквозь просвечивал. А твоему Грейнджеру верил — значит, было за что. Но спорить на эту тему я не хочу, — добавил дядя, видя, что Патрик хочет что-то возразить. — Пусть каждый остается при своем. А ты… всё-таки подумай о том, что я сказал.
Патрик шел со встречи в подземелья, просто кипя от ярости.
За кого его принимают! Вот что, оказывается, думает о нем родной дядя!
И как тупо, упрямо — вообще не желая ничего слушать, не желая посмотреть на Патрика и увидеть, что он совершенно вменяем и здоров!
Непрошибаемая стена!!!
Он воспользовался советом дяди и стал думать…
Вдруг как-то всё вставало на свои места.
Почему они все так предубеждены против Слизерина?!
Собственно, да, он едва услышал приговор Шляпы, как захотел бежать куда глаза глядят, но только не в Слизерин.
А почему?
Он же сам считает, что нельзя судить о факультете не разобравшись. И он ничего не знал о школе, ни о Слизерине — только то, что это плохо. А откуда ему это знать, если он на Слизерине не проучился тогда ни дня?
Просто ему с детства вбили это в голову.
А как только он действительно попал на Слизерин, он увидел, что там всё не так.
И Слизерин не переставал удивлять Патрика.
Он думал о факультете совсем другое. Ему рассказывали другое. Но откуда они это взяли, рассказчики, ведь никто из них не учился на Слизерине? Что они вообще могли о нем знать?
А Патрик на нем учится.
И Патрика многое устраивает!
Ему нравится дисциплина, ему нравится учиться, добывать хорошие оценки.
Ему всегда нравилось учиться — когда учился Коннор, Патрик всегда вертелся рядом. Даже помогал брату.
Ему нравится крепкая факультетская взаимовыручка и поддержка.
Ему очень нравится декан Слизерина — а уж теперь, по рассказам друзей с других факультетов, ему есть с чем сравнивать. Профессор Грейнджер — лучший декан в Хогвартсе. Тут Патрику повезло.