Чтение онлайн

Девушка заставила себя сесть прямо:

– Мы почти приехали, и у меня снова будут деньги, а с ними всё возможно, не так ли, Пятнашка?

Спаниель стукнул хвостом, поднялся и облизал лицо Нелл.

– Спасибо за доверие, – девушка погладила собаку. Что бы она делала без Пятнашки? Та стала большим утешением и верным другом.

Пятнашка, обрадовавшись вниманию, с интересом обнюхала новые перчатки. Она с такой надеждой посмотрел на Нелл, что та улыбнулась:

– Нет, эти перчатки не для тебя.

Пара жалобных коричневых глаз перемещалась с Нелл на перчатки и обратно, выражая непереносимое желание

вперемежку с тоскливым упреком.

На этот раз Нелл рассмеялась:

– Да, я знаю, они пахнут восхитительно, но перчатки не для собак. Ага, смотри, вот и колокольня святого Иоанна. Через двадцать минут мы будем дома.

К удивлению Нелл, главные ворота оказались закрыты. Сколько она себя помнила, они никогда не закрывались. А сейчас цепи были пропущены через решётку и скреплены висячим замком. Озадаченная этим зрелищем, она пошла вдоль изгороди туда, где, как она помнила, находилась дыра в стене, образованная выпавшими камнями. Пятнашка прыгнула во двор сквозь дыру, и Нелл последовала за ней.

Она шла по подъездной дорожке. Дождь прекратился, но никого не было видно. Что–то не так. Чем ближе она подходила к дому, тем сильнее крепло это ощущение. Девушка поднялась по ступенькам и потянула за шнур дверного колокольчика. Она слышала, как он зазвенел внутри, но никто не торопился ответить.

Нужно пойти к задней двери, по крайней мере, кухонная дверь никогда не закрывалась.

– Хм? Чем могу помочь?

Голос испугал её, и она, вздрогнув, обернулась. Вопрос задал мужчина, которого она никогда прежде не видела. Он был невысокого роста, лет тридцати, опрятно, даже несколько вычурно одетый в чёрные брюки и сюртук, зауженный в талии, с большими накладными плечами. Его редеющие тонкие волосы были зачёсаны вперёд в неудачной попытке подражать Бруту, в руке он держал портфель.

– Кто вы? – спросила она, он был похож на поверенного.

– Меня зовут мистер Педлингтон.

Он смерил её взглядом с головы до ног так, будто она была ничтожеством, и презрительно фыркнул:

– Здесь нет для тебя никакой работы.

Нелл знала, что выглядит довольно потрёпанной, ведь она много миль шла пешком, и потом ещё этот дождь и грязь.

– Я не ищу работу, – сказала она с улыбкой, – я здесь живу, мое имя Нелл Фреймор.

Его глаза широко распахнулись.

– Фреймор? – воскликнул он. – Вы имеете в виду – э, последний …

– Да, я его дочь.

Педлингтон выглядел смущённым.

– Я представляю компанию «Фрейзер и Шоу». – Он сделал паузу, как будто она должна узнать это название.

Она не узнала и ждала его объяснений.

Он прочистил горло:

– Никто не сказал вам?

– Сказал мне что?

– О, Боже, – он оттянул пальцем туго повязанный шейный платок.

Его поведение раздражало.

– Что мне нужно знать?

– Ох, этот дом, собственность.

– Да?

– Э–э, дом… – он делал беспорядочные жесты.

– Я знаю, чей это дом. В конце концов – он мой.

Он сглотнул:

– Нет, уже не ваш. Моя компания имеет поручение продать его.

– Продать? Вы не можете продать его, он мой. – Он, казалось, не понимал её, поэтому она добавила – Дом принадлежит мне.

– Боюсь, что нет… ваш отец… – Педлингтон колебался. – Он проиграл его в карты.

– Он не мог, – произнесла Нелл и, увидев, что поверенный собрался что–то

пояснить, добавила: – конечно, я знаю, что он всегда проигрывал в карты и потерял почти всё, что имел, но этот дом он не мог проиграть, потому что он не принадлежал ему. Он отписал его мне несколько лет назад…

 Её голос дрогнул. Педлингтон покачал головой.

– Всё законно, – объяснил он, – я сам видел документы. Права и на дом, и на землю принадлежат исключительно нашему клиенту.

Нелл изумленно смотрела на него некоторое время, потом её ноги подкосились, и она в смятении рухнула на верхнюю ступеньку.

– Значит, дом тоже потерян?

Папа проиграл её дом наряду со всем остальным? Он клялся, что документ на дом был на её имя. Ложь, всегда ложь.

– Да.

– Но куда же мне идти?

– Не знаю. Я сожалею. – Он прочистил горло и произнёс со смесью симпатии и настойчивости: – Но вам нельзя оставаться здесь, вы должны уйти. 

Фермин–Корт, Уилтшир

Десять дней спустя

– Дом, надо признать, несколько запущен, – согласился Педлингтон примирительно, – но небольшой ремонт…

– Он очень сильно запущен, всё поместье дышит запустением, – прервал его Гарри Морант, критически оглядывая обрывки старых бархатных штор.

Педлингтон скривился:

– Боюсь, покойный граф был довольно небрежен в исполнении своих обязанностей…

Гарри фыркнул. К чёрту обязанности. Как он слышал, граф пренебрегал всем, кроме игорных столов. Но его пренебрежение было выгодно Гарри.

Педлингтон продолжал:

– Это поместье – не наследственное владение, он получил его через жену, так что оно не является майоратом.

Они переходили из одной пыльной комнаты в другую по коридору, стены которого были оклеены изодранными обоями с тёмными пятнами, указывающими на места, где раньше висели картины или стояла мебель. «Если владение не является майоратом, то почему граф не продал его? – удивлялся Гарри. – Ведь он распродал всё, до чего смог дотянуться».

Четвёртый граф Дентон разорил большое и преуспевающее поместье. Он заложил всё до последнего гвоздя, продал всё, что мог продать, и даже этого ему не хватило для покрытия всех долгов. И, наконец, перед угрозой долговой тюрьмы с ним случился сердечный удар. Прямо посреди дороги, как слышал Гарри.

А затем слетелись падальщики, судебные приставы и кредиторы графа, растаскивая остатки когда–то большого имения и выжимая каждый возможный пенни. Педлингтон был назначен лондонской компанией, чтобы спасти поместье от окончательного разграбления.

Гарри услышал об этом ещё в Бате. К неудовольствию тёти, он отказался от светских мероприятий и отменил все встречи. Тем более что всё оказалось напрасно: отцы девиц среднего класса, которых подобрала для него тётя, дали ему понять, что надеются на более выгодную партию для своих дочерей.

Таким образом, Гарри оказался здесь и осматривал Фермин–Корт. Прежде чем поместье досталось графу, оно славилось своими лошадьми.

– Сомневаюсь, что пятый граф обрадуется такому наследству, – сказал Гарри, – бедный парень.