Его королевская сваха

Эмили

Моё серебристое коктейльное платье легко облегает бёдра, когда я прохожу мимо охраны и ступаю на красную дорожку. Кажется, будто я под софитами, но, разумеется, никто на меня не смотрит. Я здесь всего лишь случайный гость, не та, с кем сравнивают знаменитостей.

— Перестань ёрзать, — мягко говорит Нова, убирая мою руку от лица, где я нервничая, заправляю светлую прядь за ухо. — Ты выглядишь потрясающе. Прямо как мини-звезда.

Я закатываю

глаза, но не могу не улыбнуться. При росте в сто пятьдесят пять сантиметров я давно привыкла к подколам от подруги, которая возвышается надо мной в своих десятисантиметровых каблуках.

— Говорит женщина, словно сошедшая с подиума, — отвечаю я.

Вырезы на её чёрном комбинезоне выглядели бы странно на большинстве людей, но на ней — элегантно и дерзко одновременно. Тёмные волосы, собранные в сложную укладку, занявшую час, делают образ безупречным до мелочей.

— Профессиональный риск, — подмигивает она. — Нельзя быть голливудским пиарщиком и выглядеть иначе.

Я уже бывала на премьерах, моя работа сводит знаменитостей с их идеальными партнёрами, так что меня часто приглашают на подобные события. Но это… совсем другой уровень. Тротуар скрылся под плюшевой красной дорожкой от улицы до театральных дверей, а над нами возвышаются огромные постеры с красивым лицом Рикардо Руиса, рекламирующие фильм Полночь в Мадриде - романтический экшен, претендующий на награды.

— Ух ты… — шепчу я. — Когда Рикардо сказал, что хочет, чтобы мы пришли на премьеру, я не представляла, что всё будет… такое.

Нова смеётся.

— Ты же познакомила его с любовью всей жизни. Думала, что тебя в последний ряд?

Я пожимаю плечами, чувствуя, как по шее бежит румянец:

— Я просто выполняла свою работу.

— Работу, которая сделала тебя самой желанной свахой Лос-Анджелеса, — напоминает Нова. — Прими это, дорогая.

И она права. Пять лет назад я едва сводила концы с концами, пытаясь запустить агенство. А теперь у меня очередь из знаменитых клиентов и репутация создателя крепких пар. Но иногда, стоя среди всего этого блеска и глянца, я всё равно ощущаю себя той неловкой девчонкой из Миннесоты, приехавшей в Лос-Анджелес с мечтами и пустыми руками.

Перед нами красная дорожка тянется, словно рубиновое полотно, усыпанное звёздами, которые вживую сияют ярче, чем на экране. Анджелика Фламмия, актриса второго плана в фильме Рикардо, позирует фотографам, её синее платье искрит в свете. В нескольких метрах режиссёр ведёт оживлённую беседу с журналистами, взахлёб рассказывая о своей задумке.

— Эмили! Нова! — машет нам женщина в строгом красном брючном костюме у входа в театр. Я с минуты на минуту узнаю Диану Бим - кастинг-директора, которую я свела с её мужчиной год назад.

— Диана! — радостно кричу я, подходя ближе. — Вы великолепно выглядите!

Она обнимает нас обеих, от неё идёт лёгкий аромат дорогих духов.

— Я надеялась вас увидеть. Маркус передаёт привет, он сейчас на съёмках в Ванкувере.

— Как семейная жизнь? — искренне интересуюсь я. Подобрать пару для Дианы с её требовательным характером

и графиком было сложно, пока я не познакомила её с расслабленным кинооператором, который ценит её целеустремлённость.

Её лицо смягчается:

— Это… удивительно прекрасно. У тебя действительно есть дар, Эмили. — Она поворачивается к Нове: — Эта женщина избавила меня от вечного потока ужасных свиданий.

Нова улыбается:

— У неё шестое чувство. Я всё прошу её найти кого-то и для меня, но, по её словам, я «слишком разборчива».

Диана уходит к следующему гостю, и тут я замечаю его - Рикардо Руис. Мужчину, который по версии People был назван «Самым сексуальным актёром года», словно нож сквозь масло пробирается сквозь толпу. Люди расступаются сами. Его рука обнимает миниатюрную женщину в золотом платье, кудри убраны, и шея грациозно обнажена.

Леони. Моя самая громкая и удачная пара.

— Вот они, — шепчу Нова.

— Эмили! — восклицает Рикардо, его голос с лёгким акцентом, который принес ему успех в романтических ролях.

Вживую он ещё более впечатляющий — высокий, широкоплечий, с оливковой кожей и глазами такой глубины, что невозможно оторваться. Но настоящая красота в нём, в спокойствии, которое появилось после встречи с Леони, — в том счастье, которое игрой не добиться.

Прежде чем я успеваю ответить, он обнимает меня с такой силой, что я взмываю в воздух.

— Аккуратнее, Рики, не сломай её, — смеётся Леони.

Он бережно ставит меня на землю, сияя улыбкой ребёнка:

— Прости, я не удержался.

— И мне приятно вас видеть, — отвечаю я, поправляя платье. — Леони, ты выглядишь потрясающе. Как идут приготовления к свадьбе?

Их руки сплетаются, пальцы ласково переплетаются, жест людей, нашедших друг друга. В глазах появляется небольшая боль — не зависть, а тоска.

— Декабрь, Барселона, — говорит Рикардо. — Маленькая церемония, только семья и близкие друзья.

— Ты, конечно же, в списке, — добавляет Леони. — Без тебя мы бы и не женились.

Рикардо кивает, его лицо вдруг становится серьёзным:

— Ты изменила мою жизнь, Эмили. Я был таким упрямым, думал, знаю, чего хочу. — Он смотрит на Леони с такой любовью, что я отвожу взгляд, чувствуя себя лишней. — Я даже не подозревал, что теряю.

— Вы сами проделали всю основную работу, — тихо отвечаю я. — Я лишь познакомила вас.

Подходит фотограф. Камера висит на шее, как часть тела. У неё строгий блонд и лицо профессионально без эмоций.

— Мистер Руис, нам нужны кадры вас с мисс Моралес для Vanity Fair, — говорит она, даже не взглянув в мою сторону.

Я делаю шаг назад, готовясь раствориться в фоне, как обычно.

Но рука Рикардо ловит моё запястье:

— Подожди, Эмили. Ты тоже должна быть на этих кадрах. — Он поворачивается к фотографу: — Это Эмили Нил. Благодаря ей мы с Леони вместе.

Фотограф ненавязчиво оценивает меня взглядом.

— Сваха? — спрашивает она.

Он с энтузиазмом кивает:

— Наш ангел-сваха. Я хочу, чтобы она была в кадре.