Эффект Эволюции
Шрифт:
Вслед за этим из его сумки появилась упаковка из нескольких квадратных снежно белых керамических тарелок. Через секунду на них уже аппетитно лежало содержимое пластиковых контейнеров. Горячая запеченная семга в сметанном соусе, над которой поднимался еле заметный в дневном свете пар, устроилась на нежно зеленых салатных листьях и источала потрясающий аромат, который тут же наполнил пространство кабинета. Несколько салатов, и затем появился термос черного чая с бергамотом. Официант наполнил стаканы напитком потрясающе насыщенного красно-коричневого цвета. Конечно же, среди принесенного был и сок, но тут уж Андрей настоял на своем и никакие аргументы Джессики, относительно того, что врачи чай не рекомендовали, не смогли помешать ему.
Пообедав, Андрей, все также лежа на диване, провел видеоконференцию с
«Черт! Все-таки в этом тоже есть какая-то прелесть — лежать вот так на диване и раздавать указания», — закончив мини-совещание, улыбнулся пришедшей мысли Андрей.
Джессика в течение дня еще три раза успела померить Горяеву давление, пульс, посмотреть зрачки, оценить стояние дыхания… Помимо этого за весь день она справилась о его самочувствии раз наверное не меньше двадцати. Когда вечером она провела свои процедуры в последний на сегодня раз, показатели Андрея были в норме. Надо сказать, что и чувствовал он себя значительно лучше, чем утром. В общем, сам он мог бы охарактеризовать свое самочувствие как нормальное и даже хорошее.
Около семи звонил Кестнер и, естественно, тоже поинтересовался его здоровьем, однако, не преминув уточнить и о состоянии дел по проекту. Хотя доктор Кестнер и акцентировал свое внимание на том, что Андрей должен себя беречь и, если ему необходим отдых, то надо отдыхать и восстанавливаться, сколько это потребуется, Горяев понимал, что от него, конечно же, ждут результатов. И дело тут совсем даже не в рвении самого Кестнера, ведь у начальника комплекса тоже было свое руководство, были, в конце концов, учредители фонда, которые требовали отдачи. И при всем к ним уважении, их, наверняка, не особо интересовали какие-то его внутренние проблемы с персоналом исследовательского комплекса, стоящие на пути достижения их целей.
Несмотря на вполне хорошее самочувствие, перед Андреем уже вплотную маячила перспектива отправиться к себе в номер и ночевать, имея под боком неусыпную сиделку в лице сменщицы Джессики, которая вот-вот должна была прийти. Как вдруг судьба преподнесла ему приятный сюрприз. Открылась дверь и без стука в комнату вошла Мира.
Он нарочно не сообщал ей о ночных «происшествиях» и об утреннем плохом самочувствии, но видимо слухи распространяются быстро. Девушка тут же озабоченным тоном поинтересовалась о его здоровье, рассказав, что была в корпусе центральной лаборатории по своим делам, и потом решила пригласить его на ужин, и там от его коллег уже узнала, что он плохо себя чувствует и целый день работает из своего кабинета.
Что и говорить (при всем его изначальном нежелании, чтобы эта информация до нее дошла), сейчас ему было приятно, что Мира волнуется о нем.
То, что произошло следом, порадовало его еще больше, хотя вначале даже заставило немного смутится и почувствовать себя как-то неловко. Разговорив довольно стойко хранившую до этого врачебную тайну Джессику, и выведав информацию о дальнейших планах (относительно ночного дежурства напарницы), Мира как-то плавно и искренне убедила ее в том, что она сама вполне справится с этой ролью, так как они с Андреем живут в соседних комнатах, и она к тому же закончила медицинские курсы. Тем более, что им с Андреем нужно как раз обсудить ряд рабочих вопросов. В общем, это было какое-то безумие, если трезво вдуматься. Но дело в том, что держалась и говорила она настолько уверенно, что Джессика восприняла это не как возможное, а как наилучше из возможных решений вопроса.
В сложившейся ситуации Горяев сегодня решил закончить пораньше, чем обычно.
Таким образом, довольно сложно начавшийся день заканчивался просто великолепно. Он чувствовал себя хорошо, он избавился от сиделки и он шел домой с Мирой.
Они шли по улицам исследовательского городка. Теперь Андрей сам вез чемодан-контейнер, который весь день таскала Джессика. Шли они неспеша, вдыхая свежий чуть прохладный воздух.
— А ты и правда умеешь оказывать необходимую помощь в подобных случаях? — слегка сомневающимся тоном спросил Андрей.
Мира посмотрела на него с выражением шутливого осуждения. И после выдержанной паузы, хмыкнув, ответила:
— Конечно, могу, иначе бы не говорила. К тому же с такими вещами не шутят.
Горяев услышал нотки обиды в ее голосе и поспешил перевести разговор.
— Все-таки это
удивительное ощущение, — сказал он, имея ввиду полярный день и это постоянно наблюдающее за ними вездесущее солнце.— Да, — улыбнулась Мира. — Я, когда впервые оказалась близко к полярному кругу, весь режим свой сбила. Ездила подругу навестить, у нее что-то типа научной практики было на Аляске. База располагалась в районе Фербанкса, чуть севернее. И подруга меня к себе позвала, сказала, что природа прикольная и все такое. Мы хотели несколько дней провести, болтаясь по городу и в его окрестностях. В итоге, когда я приехала, выяснилось, что шеф подругу не отпустил или срочно вызвал; я уже точно не помню. Ну, короче говоря, был какой-то аврал. Она, конечно, извинилась, а я была предоставлена сама себе. В итоге, это почти постоянное солнце, не то что здесь, конечно, но с непривычки мне и этого хватило. Мой организм, оторванный от привычных жизненных ритмов, вообще не различал время. — Сделав акцент на слове «вообще», она рассмеялась. — Ну, короче, предоставленная сама себе, бродила я по местным заведениям и окрестностям. Город, хотя и небольшой, но посмотреть было на что, да и сходить тоже было куда. И я, увлеченная своими прогулками, спать ложилась, когда уставала, вставала, когда чувствовала себя отдохнувшей в независимости от времени, — она снова засмеялась. — Там же для меня всегда был день…
— Ну, с другой стороны, там действительно почти всегда и был день, — понимающе пошутив, улыбнулся Андрей.
Они дошли до административного корпуса и поднялись на свой этаж; колеса чемодана еле слышно катились по полу коридора вслед за шагами пары.
Горяев вставил ключ и открыл дверь в свой номер, элегантным жестом первой предложив Мире войти. Девушка прошла внутрь. Андрей аккуратно закатил чемодан, поставив его у стены, справа от двери, и прошел вглубь комнаты.
Затем он галантно помог даме снять куртку, после чего на несколько секунд отвернулся, чтобы пойти повесить ее в шкаф, который находился в маленькой прихожей при входе в номер.
Повернувшись, Горяев замер в изумлении. Он в буквальном смысле затаил дыхание, боясь спугнуть представившуюся ему потрясающую картину.
Жалюзи были подняты и Мира, стоявшая сейчас спиной к нему, что-то рассматривала в окне. Свет солнца как всегда стерегущего долину, очерчивал плавные изгибы ее, как Андрею теперь казалось, божественной фигуры.
Вся словно окутанная этими золотисто-белыми солнечными лучами, она предстала ему одновременно неуловимо воздушной, хрупкой и удивительно женственной, манящей. На ней была легкая кофта, не скрывающая тонкость талии и плотно облегающие округлые бедра джинсы. Горяев на мгновение представил ее без одежды, лежащую здесь, на его кровати, и тут же ощутил сильную волну почти непреодолимого желания.
«Да ты маньяк», — тут же мысленно шутливо одернул себя Андрей.
В этот момент, словно почувствовав на себе его взгляд, девушка обернулась. Горяев смутился, и тут же отвел глаза в сторону. Ему показалось, что он думает на столько «громко», что она услышала его нескромные мысли.
— Я сделаю кофе, — предложил Андрей, пытаясь скрыть свое смущение, — Хочешь?
— Я бы лучше выпила чай, у тебя есть зеленый чай? — отозвалась она.
— Мне это самому кажется удивительным, но он у меня есть, — ответил он, выдвигая ящик стола. — Значит, выпьем чаю!
— Нет уж! — На ее губах появилась коварная улыбка. — Чай выпью я, а ты — максимум сок. И не спорь, — она сморщила комически угрюмое лицо и пригрозила ему указательным пальцем. После чего они в одну и ту же секунду разразились громким приступом веселого смеха.
— Ну… Андрей, — сквозь смех с трудом произнесла она. — Я же за тебя отвечаю. Поэтому ты должен меня слушаться…
Вскоре он уже наливал чай, заваренный в небольшом стеклянном чайничке. Бледно-изумрудный напиток струился, издавая приятный успокаивающий аромат. Когда кружка наполнилась почти до самых краев, он аккуратно передал ее девушке, удобно устроившейся на маленьком диванчике. Горяев почувствовал сильный голод, да и Мира призналась, что не ела с самого утра. Андрей заглянул в холодильник. Его содержимого вполне хватало на несколько хороших сэндвичей. И вот, через десять минут, положив кусочек ветчины на салатный лист и дольку помидора последнего из сэндвича, он подал тарелку с ними девушке.