Эффект домино. Падение
Шрифт:
— Я сам тебя отвезу, — улыбается, погладив меня по голове. — Пойду заведу машину, а ты пока налей молодому человеку кофе. Будь гостеприимной хозяйкой.
Отец быстро скрывается за дверью, не дожидаясь моего согласия. Хочу последовать сразу за ним, но свист чайника вынуждает меня вернуться. Когда я выключаю плиту, комната погружается в тревожную тишину, через которую я слышу лишь своё дыхание и монотонный звук капель воды, ударяющихся о поверхность поржавевшей мойки. Сердце колотится так сильно, будто предчувствует беду.
«Так, Кассандра, спокойно. Вдох-выдох, вдох-выдох. Сейчас он не посмеет что-то сделать. Если что,
Бегло осматриваю комод в поисках своих ключей, но, конечно, там их уже нет.
— Не это ищешь?
Поворачиваюсь к Шейну, который гордо демонстрирует связку ключей, при этом многозначительно ухмыляясь. Пользуясь тем, что он продолжает восседать на диване, опрометью кидаюсь обратно к лестнице, перепрыгивая через две ступени. Внизу мне точно оставаться нельзя.
Ближайшая комната на втором этаже — ванная. К тому же, в ней хороший замок, а ещё здесь есть, чем обороняться в случае необходимости. Быстро запираюсь и начинаю оперативно выгружать из настенного шкафчика бритву, стеклянный стакан, дезодорант. Вспоминаю про шпильки в своих волосах. Вынимаю и их тоже. Не позволю этому ублюдку меня достать.
— Малыш, ну что же ты испугалась? — раздаётся за дверью обманчиво ласковый голос Шейна. — Выходи, мы просто выпьем по чашке кофе, поболтаем о том, о сём.
Не реагируя на него, начинаю рыться в своей дорожной сумке в поисках смартфона, но его в ней нет. Совершенно точно помню, что клала его сверху на вещи. Чёрт. Наверное, этот монстр его стащил, когда я наливала ему кофе. Прислоняюсь лбом к холодному кафелю, усиленно соображая, как мне быть. Придётся держать оборону, пока не вернётся мама. Мама… Господи, только не это.
— Шейн, скажи, что ты хочешь? — произношу в узкую щель между дверью и стеной.
— Я хочу вернуть свои бабки.
— Сколько? — сама не знаю, зачем спрашиваю. У меня есть только сто баксов, оставшиеся с денег, заработанных на обманном репетиторстве с Брайаном. Часть я потратила на одежду, в которой стою сейчас, чтобы хотя бы немного соответствовать парню, который мне очень нравится.
— Штука, — отвечает тот с усмешкой.
О, Боже… Это ещё больше, чем в прошлый раз.
— Шейн, послушай. Я всё отдам. Мне нужен всего месяц. Я прошу тебя! — нижняя губа начинает против воли дрожать от безысходности.
— Деньги нужны сегодня! — требует он и, чуть понизив голос, добавляет: —Твоя мамаша выплачивала прошлый долг, теперь твоя очередь.
Слышу, как он чиркает зажигалкой, и в нос тут же ударяет струя дыма, просочившаяся через щель. Отпрянув от двери, продолжаю стоять, едва дыша, и просто молюсь.
— Малыш, — раздражённо зовёт меня Шейн. — Надеюсь, ты понимаешь, что я могу выбить эту картонку за секунду? Давай не будем оттягивать неизбежное, и ты просто выйдешь сюда, раздвинешь свои прелестные ножки, и дело с концом, — на последнем двусмысленном
слове он разражается хохотом, наверное, наслаждаясь своим остроумием. — Или… — делает паузу, заставляющую меня подобраться, — твоей матери придётся обслужить не только меня. Выбирай.Слёзы заполняют мои глаза. Господи, за какие грехи нам такие испытания? Мама, как же мне хочется избавить тебя от всего этого… Нас обеих.
— А это ещё что за хрен? — злостно бросает Шейн, и я слышу его шаги.
Он уходит? Я вся обращаюсь в слух, чтобы оценить обстановку. Во мне начинает тлеть уголёк надежды. Может быть, отец передумал и вернулся? В этот момент я отчётливо слышу громкий стук во входную дверь. Нет, это не отец. Он мог открыть дверь ключом.
— Я сейчас приду, детка. Можешь пока принять расслабляющую ванну, — мужчина издаёт смешок и, судя по скрежету об дверь, вставляет какой-то предмет через ручку, чтобы я не смогла выбраться.
На всякий случай через несколько секунд отпираю замок и толкаю дверь плечом. Не поддаётся. Мой взгляд начинает метаться по комнате в поисках чего-то пригодного. Лом тут вряд ли найдётся. Почти под потолком есть небольшое окно, выходящее на крыльцо, но в него даже моя голова не пролезет.
До меня доносится мужской разговор и, кажется, один из голосов принадлежит Брайану. Надеюсь, это не галлюцинации? Встаю на край ванны в попытке дотянуться до окна, но всё напрасно. Пробую громко прокричать его имя и прислушиваюсь, но, судя по продолжающемуся разговору, меня не слышно. Спускаюсь на пол и, недолго думая, с размаха швыряю в окно баллончик с дезодорантом. Оно разбивается вдребезги, и я сразу начинаю истошно звать Брайана.
Сработало! На крыльце начинается какое-то копошение, и только сейчас до меня доходит, какую глупость я совершила. А если он пострадает? Я знаю, что парень занимается боксом, но он не всемогущ, в конце концов.
От собственного бессилия начинаю ходить туда-сюда. Спустя вечность со стороны первого этажа слышу грохот, который меня до чёртиков пугает. Если это разъярённый Шейн, то теперь мне точно не поздоровится. В тот момент, когда дверь ванной распахивается, я уже ни жива-ни мертва, но при виде Брайана молниеносно бросаюсь к нему. Обнимаю, и он обнимает в ответ, целуя в макушку и раздувая волосы своим горячим дыханием.
— Ты как? Он тебя… обидел? — спрашивает с озабоченным выражением лица, слегка отодвинувшись.
Отрицательно мотаю головой, всё ещё не веря, что он здесь, рядом со мной.
— Где он? Уехал? — выглядываю в коридор, вытянув шею.
— Без понятия. Но я вызываю полицию. — Брайан уже приготовился набирать нужный номер, потирая брови.
— Ни в коем случае! — выхватываю его дорогой гаджет из руки, на что получаю вопросительный взгляд.
Боже, как же стыдно. Что ему сказать и как всё это объяснить?
— Брайан, если ты заявишь в полицию, завтра эти люди убьют всех нас. Ты не понимаешь, во что ввязался, когда приехал сюда, — одной рукой зарываюсь в свои волосы и начинаю расхаживать по коридору. Судя по звуку заведённого мотора, Шейн понял, что сегодня ему ничего не обломится.
— То есть мне не стоило приезжать? — хмурится парень, возвращая свой телефон обратно в карман.
— Это ничего не изменит. Он будет заявляться сюда до тех пор, пока не получит своё, понимаешь? Отец — его должник, и он… он… меня… — не могу больше вымолвить ни слова, потому что в груди начинают зарождаться истеричные всхлипы, грозящие превратиться в бурные рыдания. Не хочу, чтобы он видел меня такой. Сломленной.