Единственный
Шрифт:
— Брент — моя добыча.
Энджел вздрагивает от моих слов.
— Ты убьешь его? — она смотрит на меня. — Почему он не отправится в тюрьму или что-то подобное?
— Нам не нужны болтуны. Все трое умрут. Все уже запущено. — Маттео смотрит на часы. — Вообще-то, у меня жесткий график. Не могу заставлять нового начальника полиции ждать.
Он все подстроит. Свалит все убийства друг на друга. Уверен, выйдет так, что Брент убил отца, а Кен и Барби устроили убийство-самоубийство. Это позволит замести следы без лишних вопросов. Все получат то, чего хотят. Кроме, пожалуй, моего
— Прибереги слезы, Энджел. Они тебе понадобятся для камер.
— Маттео, — я рычу, заслоняя Энджел собой от чужих взглядов. Я готовлюсь на случай чего.
— Ты сказал ей? — Маттео продолжает гнуть свое.
Я делаю шаг, но Энджел хватает меня за рубашку сзади, и я останавливаюсь. Одним прикосновением эта хрупкая девушка может управлять мной и судьбами стольких людей.
— Сказал мне что? — она выглядывает из-за моей спины.
— Не надо, — приказываю я ей, плевав сейчас на то, кто такой Маттео. Энджел уже предстоит жить, зная кучу ебанутого дерьма.
— Не тебе решать. — Энджел бьет меня локтем, пытаясь протиснуться.
Я уступаю, но обвиваю ее рукой выше груди, прижимая спиной к себе. Я крепко держу ее, чтобы она не двигалась. Меня наполняет облегчение, что она не пытается вырваться. Сейчас я должен волноваться о другом.
Маттео усмехается, глядя на то, как Энджел пихает меня и помыкает мной. Мне плевать. Все, что меня волнует сейчас, — это пройти через все это и выйти с ней по другую сторону, в лучшем для нее месте.
— Скажи ей. Она имеет право знать, — тихо говорит Райли.
— У твоего брата небольшая одержимость тобой.
Моя рука сжимается вокруг Энджел, ненавидя даже думать о том мелком ублюдке. О тех больных вещах, что он творил, думая о ней.
— Он ненавидит меня. Брент всю жизнь терроризировал меня.
— Он ебанутый псих, так что, возможно, это его и возбуждало, — бурчит Николай, качая головой. Он все еще не отошел от истории с Брентом и Бекки, и я его понимаю. Он жаждет мести за то, что они попытались сделать с Райли.
— Некоторые девушки, те, кого выбирал он, были похожи на тебя, — говорю я Энджел, желая, чтобы она услышала это от меня. Она замирает. — Он устроил целое святилище в честь тебя. Твои фотографии, сделанные без твоего ведома. — Я сдерживаю ярость, чтобы выговорить остальное. — В твоем доме. — Энджел поворачивается в моих объятиях. — В твоей...
Она прикладывает палец к моим губам.
— Я поняла. Больше ничего не говори.
— Если ты хочешь попрощаться... — говорит Маттео.
— Что? — Энджел снова поворачивается к нему.
— Он здесь. — Маттео кивает в сторону фургона. — Мы отвезем твоего брата и отца домой.
— Я не хочу с ним разговаривать.
Мне ненавистно, как безнадежно она звучит. Она слишком чиста и невинна для всего этого.
— Что ж, тогда нам пора. — Маттео стучит пальцем по часам.
— Пошли, Энджел.
Она не сопротивляется, когда я увожу ее назад, в наше гнездышко. Николай и Райли следуют за нами.
— Ты уходишь, да? — спрашивает она, едва мы заходим внутрь. Энджел подходит,
берет на руки котенка и прижимает его к груди.— Я останусь, если ты этого хочешь.
— Ты сказал, что это твоя добыча.
Энджел повторяет мои же слова с нижнего этажа.
— Я имею на это право, но нет, я не обязан этого делать.
— Но ты хочешь.
Да. Я хочу свернуть шею этому мелкому ублюдку, но прежде хочу услышать его крик. Помучить его так же, как он мучил Энджел всю ее жизнь.
— Я больше хочу угодить тебе.
На ее губах проступает легкая улыбка.
— Иди, — говорит она.
— Я тоже останусь, — Райли садится на диван.
Николай не пропустит это. Возможно, главный здесь я, но я прослежу, чтобы он тоже получил свое.
— Иди, — снова говорит Энджел, но я не двигаюсь. — Я не убегу.
— Я все равно собирался запереть дверь.
Я честен с ней.
— Я знаю.
Подхожу к ней.
— Скажи мне не уходить.
— Я не сделаю этого, Авель.
Черт побери. Почему она это делает?
— Иди. Я буду здесь, когда ты вернешься. — Она облизывает губы. — Тогда мы поговорим.
Это что, проверка? Я, блядь, не понимаю.
— Пошли, — рука Николая ложится мне на плечо.
— Я вернусь, Энджел.
Она не останавливает меня, когда я наклоняюсь и прижимаюсь губами к ее губам. Затем я выхожу вслед за Николаем и спускаюсь вниз. На этот раз убедившись, что дверь заперта.
Глава 18
Энджел
— Вот, это должно помочь. — Райли ставит передо мной кружку горячего шоколада с двойной порцией зефира. — Если нужно выплакаться — дай волю чувствам.
— Мне не нужно плакать. — Если бы и нужно, то явно не из-за Брента или Джона. Они слёз не стоят. Их заслуживают лишь те, кого они всю жизнь терзали. — Честно, я сама не понимаю, что сейчас чувствую.
Нелегко осознать, что тебя не волнует, что твоего брата и отца сейчас замучат до смерти — и сделает это мужчина, с которым ты связана.
— Сразу два события: правда о семье и любовь к Чёрчу. — Райли отпивает из своей кружки.
— А я люблю Авеля? — шепчу я.
— Конечно, любишь, — Райли закатывает глаза. — Иначе ты бы уже с криком бросилась от него прочь.
— Если бы и бросилась, это ничего бы не изменило. Он много раз повторял, чтобы я не бежала от него, потому что он всё равно меня не отпустит.
— Хорошо, тогда скажи, что не любишь его, и я поверю.
Райли смотрит на меня в ожидании.
— Он провел несколько дней, пытая Джона.
Я больше не могу называть его отцом. Они не моя семья. По правде говоря, никогда ею и не были. Мы никогда не вели себя как семья. Ни в каком смысле.
— А потом ты дала ему добро на финал, — указывает она.
Я могла остановить его. Он даже намекал, что попытается спасти их от смерти, если я попрошу. Что пойдет против всех ради меня, зная, что это может стоить ему жизни. Он был готов принять последствия, чтобы я могла принять свое решение.
— Я не хочу его менять, — признаюсь я.