Единственнная для альфача
Шрифт:
Когда же я повзрослела и отметила свое совершеннолетие, отец попал в крупные неприятности. Ему не оставалось ничего другого как выдать меня замуж за того, кто сможет меня защитить. Для меня это было единственным спасением. В целом я всегда была к этому готова. Прекрасно понимала, что лучше стать женой более сильного авторитета, чем вот так как мама каждый день ждать отца и мучиться в неизвестности жив ли он еще или уже нет.
Брак без любви меня не пугал. Все же на первом месте у меня стояла безопасность. Отец быстро нашел мне подходящего жениха, но была одна проблема. Мне нужно было уехать к нему в другую
Наглый, самоуверенный, агрессивный и очень сильный. Все в нем подавляло его собеседника: взгляд, манера общения, поведение. А уж когда он доходил до грубостей… Он мог отбрить одним словом так, что собеседник чувствовал себя побитым после этого. Я не раз наблюдала подобное общение. Правда со мной он был тактичен и ласков. Но эта ласка пугала еще больше, чем открытая грубость.
Я боялась Ильгара. Боялась каждого его движения. Он ни разу не оскорбил меня, ни разу не сделал больно, но все же он был и оставался до сих пор самым опасным для меня человеком.
Я не понимала как ему это удавалось. Он был всего лишь телохранителем. Но было в нем что-то такое, от чего становилось ясно: он намного больше, чем просто исполнитель. Он сам какая-то важная птица и это заставляет всех людей вокруг с этим считаться.
С этого времени в нем почти ничего не изменилось. Он все так же пугал, и я все так же не понимала, как он с такой уверенностью смог проникнуть в мой дом, да еще умудрялся вести себя так бесстрашно.
Изменилась в нем только одежда. Вместо прошлой футболки и джинсов, он был одет в дорогой костюм. В нем его плечи казались еще необъятнее, а сам образ даже был более угрожающим. Ремень на его брюках перекликался по цвету с кожаными туфлями. Запонки – с пуговицами на пиджаке. В дополнении к этому он стал носить дымчатые очки, которые хорошо прикрывали следы от ударов на его лице.
Так же краем глаза я увидела, что у него сбиты костяшки пальцев в кровь, и это произошло совсем недавно.
– Тебе нужно обработать руки, – машинально сообщила я.
– Ты поможешь мне? – хитро улыбнулся он.
– Конечно, – тут же ответила я.
Как бы я его ни боялась, но для меня это уже стало долгом – оказывать помощь раненному человеку.
Я завела Ильгара в ванную на первом этаже, но не стала закрывать дверь.
– Сначала вымой руки, – сказал я и включила воду. Затем достала аптечку.
– А ты стала еще красивее, – сказал он, нагло оглядев мою фигуру. – И тебе идут короткие волосы. Ты выглядишь совсем девочкой. Только… ты как будто сама себя постригла.
Я молча откинула волосы от лица.
Так и было. Я обрезала себе их сама, когда муж начал по любому поводу таскать меня за волосы. Сейчас они были чуть ниже плеч, но мне уже стало легче уворачиваться от мужа.
– Так и есть? – Ильгар требовательно поднял мое лицо за подбородок. – Ты отрезала их сама?
– Какое это имеет значение? – устало спросила я. – Давай руки. Я обработаю.
Я встала у раковины, чтобы завершить приготовления. Ильгар же встал прямо позади меня и немного прижал меня к раковине.
– Расскажи мне все, Гардения, – проговорил
он. – Что с тобой произошло? Почему человек, к которому ты так стремилась уехать, оказался такой сволочью? Что он с тобой делает? И почему ты не можешь от него уйти?Я взглянула на Ильгара через зеркало и встретилась с его глазами.
Должна ли я ему рассказать всю правду? Абсолютно всю? Или лучше навсегда все скрыть?
Глава 3.
— Ена, — Ильгар требовательно взглянул на меня через зеркало. — Рассказывай. Ты же знаешь, что от меня ничего не скрыть.
— Что ты хочешь узнать? — я взяла его за руку и стала осторожно омывать его сбитые костяшки. — Почему меня бьёт муж? Потому что он болен. У него расстройство личности. Я не знала об этом, когда планировала с ним брак. Я вообще ничего о нем не знала. Как и мой отец. Вот и все.
— Но ты так к нему рвалась, – напомнил он.
– Я рвалась не к нему, – я омыла ему и вторую руку. – Я думала что наконец обрету безопасность. Спокойствие. Но все стало еще хуже.
– Теперь все будет хорошо, – Ильгар развернул меня и снова склонился к моим губам. – Если бы я узнал раньше… Почему ты ни разу мне не позвонила? У тебя ведь был мой номер.
– Мой муж не разрешает мне ни с кем разговаривать, – я попробовала высвободиться из его объятий, но у меня ничего не вышло. – Он бы все равно узнал.
– Ничего, – Ильгар погладил меня по щеке подушечками пальцев. – Теперь ты со мной. Я вытащу тебя отсюда.
– Не надо. У меня ведь ребенок, – я шепнула ему в губы. – Пожалуйста! Я не могу им рисковать. Он – все для меня!
– У тебя есть ребенок? – удивился Ильгар.
– А чему ты удивляешься? – я опустила глаза. – Я вышла замуж и стала не только женой, но и мамой. Поэтому я не уйду от мужа, иначе он заберет у меня сына. По брачному договору все наши дети будут принадлежать ему.
Я осеклась. Мне не хотелось обсуждать эту тему с Ильгаром. Только не с ним.
– Ты должна уйти, – твердо сообщил он. – Я заберу тебя. И твоего сына, конечно. Но я не оставлю тебя с ним.
– Нет! – я испуганно отступила от Ильгара. На этот раз мне это удалось. – Он все равно найдет меня! Не делай этого! Он найдет нас и отнимет у меня сына! Я никуда с тобой не пойду!
– Пойдешь, – он решительно сделал шаг вперед и взял меня за плечи. – Как я сказал – так и будет. И твое мнение мне неинтересно.
– Но…
– Никаких «но», – он обхватил ладонью мое лицо. – Если ты не пойдешь со мной добровольно, то мне придется тебя украсть.
– Нет, – я замотала головой. – Ты должен уйти, иначе я во всем признаюсь своему мужу. Скажу, что ты хочешь меня украсть.
– Говори ему что хочешь, – Ильгар ни капли не испугался. – Я не оставлю тебя здесь. Точка.
Я не успела ничего ответить, так как включилась моя радионяня, и я услышала плачь моего сына. В этот же момент я услышала в холле разговор моего мужа все с тем же охранником.
– Уходи, пожалуйста, – снова прошептала я и поспешила наверх к сыну.
Поднявшись, я заперла дверь в свою комнату и присела на кровать. Мой малыш инстинктивно крутил носиком, пытаясь найти меня по запаху. Это было той привычкой, которая меня умиляла. Когда он просыпался, он не спешил открывать глазки, а как котенок сначала пытался найти меня по запаху.