Джонатан без поводка
Шрифт:
– Это тебе она никогда не улыбается, – ответил Джонатан.
– О чем и речь.
Джули не стала сопротивляться, когда Джонатан взял ее за руку и повел в крошечную спальню.
– Тебе же не нужно работать в эту самую секунду, нет? – он ласкал ее шею, а она, хмурясь, выскользнула из юбки и сбросила с себя кардиган. Потом она закрыла дверь, оставив любопытствующих собак по ту сторону.
– Добро пожаловать домой, – сказал он, целуя ее.
Когда все закончилось, Джули села за кухонный стол и стала что-то вбивать в таблицы на мониторе. Джонатан мысленно рисовал сцену ее раздевания для второго круга ада (похоть), пытаясь поймать в ней что-то неуловимое, чего он не замечал раньше. Сначала
Он перебрал все, но все было не то.
Позже, лежа с открытыми глазами в постели и смотря в потолок, Джонатан задумался, не страдают ли собаки меланхолией. Или апатией. Что если их боль не психологическая, а физическая? Он слышал от кого-то, что иногда у собак бывает чумка, и хоть этот диагноз и представлялся вполне вероятным, он не имел четкого представления о том, в чем он проявляется. Он решил, что утром первым делом поищет в интернете симптомы. Или можно отвезти собак к ветеринару, для большей уверенности. Он взглянул на дверь спальни и через стекло увидел, как Сисси печально смотрит на него. На него и на Джули.
Джонатан вздохнул, вылез из постели и понес свою подушку и одеяло на диван. Там его утром и обнаружила Джули, спящего на боку в обнимку с маленьким спаниелем, уткнувшимся мордой ему в шею.
Утром в «Комрейд» творилось что-то странное. Когда Джонатан прибыл, никто даже головы не поднял. Можно подумать, все были настолько поглощены проектами, что даже его новая дорогущая реплика желтого костюма Тур-де-Франс не стоила трех секунд внимания. В его голове тревожно зазвучал набат. Сначала он громко прошлепал к туалету, затем, переодевшись, проскрипел к рабочему месту по вощеному полу резиновой подошвой своих ретро-кед Jack Purcell. Никто даже не шевельнулся. Сердце у него заколотилось, как бешеное. Их что, всех уволили? Кто-то умер? Все умерли? Он умер? Это ад?
Он позвонил Луизе Кримпл, чтобы удостовериться, что «Бродвей Депо» не расторгло контракт с агентством.
– Луиза! – сказал он, когда она подняла трубку.
– Джонатан, – услышал он в ответ.
– У вас там ничего не происходит?
– Мы горим.
Интересно, что она имела в виду?
– Это просто фантастика, Луиза!
– Что у тебя для меня есть, Джонни-бой? Дай стране угля!
О боже.
– Мои жернова день и ночь мелют для тебя муку, Лу! – глухой звук на том конце означал, что она повесила трубку.
Все же пара преимуществ в работе в «Комрейд» была. Там царила дружная атмосфера, и у сотрудников было много общего – они были молоды, привлекательны, модно одевались, получали меньше, чем заслуживали, их эксплуатировали на полную катушку, и энергия у них била через край. Но работа, клиенты! Всеобщая и всепоглощающая бесполезность этой деятельности убивала. А в остальном все было прекрасно.
Эда нигде не было видно. Как, впрочем, и Шей. Они что, уже уединились? Ведь еще нет и десяти утра. Постепенно до Джонатана донеслись взволнованные голоса откуда-то из отдела персонала. Что же произошло?
Он шумно смял бумажный пакет, который ему дали в кофейне, и громко запел Брукнеровский «Te Deum», недоумевая, как монахи умудряются брать две ноты одновременно и задаваясь вопросом, пробовали ли они петь таким образом бродвейские мюзиклы. Допив кофе, он метнул пустой стакан в ближайшую урну, не попал, громко застонал, поднял его и сделал новую попытку. Никто не пошевелился. Даже Макс, обычно составлявший ему партию в этих бесплодных попытках, был полностью погружен в работу. Это было ужаснее всего.
Он открыл свой утренний файл «Бродвей Депо», притворился, что погрузился в него, и начал писать
письмо.КОМУ: max@comrade.com
ОТ: jonathan@comrade.com
ТЕМА: В чем дело?
Меня уволили? Мы все умерли?
Вскоре от сидящего в двадцати сантиметрах Макса пришел ответ.
КОМУ: jonathan@comrade.com
ОТ: max@comrade.com
ТЕМА: re: В ЧЕМ ДЕЛО?
По периметру странные маневры. Все очень серьезно и загадочно.
Тут в офисное пространство влетела Шей, взяла в руки самую настоящую советскую, коммунистическую промышленную лампу, освещавшую обычно рабочий стол Эда, и метнула ее через весь офис, вследствие чего лампочка взорвалась и сработал предохранитель. Офис погрузился в полутьму. Не удовлетворившись реакцией (отсутствующей) сотрудников «Комрейд», она схватила с кухни полный кофейник, размахнулась, взявшись за его ручку обеими руками, и запустила его по более-менее ровной диагонали через весь офис. На этот раз реакция была поживее – все двадцать два человека накрыли головы руками, наблюдая, как стеклянный шар, полный кипящего кофе, словно в замедленной съемке, описал зрелищную параболу над их головами. Полет его остановила металлическая дверь переговорной, из которой как раз выходил Эд и о которую кофейник и разбился на тысячу маленьких осколков.
Раздались жидкие аплодисменты.
Выражение лица Джонатана было абсолютно нейтральным, но сердце его выделывало гимнастические выкрутасы в груди. Ну почему каждый день не может быть таким?! Разве не в этом заключается жизнь? Не в скрепках же и бумаге! А в любви, сексе, ненависти, отчаянии, взрывающихся кофейниках. В этой сцене могли бы слиться все девять кругов его комикса или, как минимум, похоть (второй круг), жадность (четвертый), гнев (пятый), жестокость (седьмой) и предательство (девятый). Воображение рисовало славные картинки – летящий стеклянный шар, зрелищный удар… В его варианте кофейник вылетал из недр ада, пролетал через земную атмосферу по Млечному Пути на Альфу Центавра, набирая скорость по мере того, как великая звезда засасывает кофейник в свое гравитационное поле. Эх, можно было бы все бросить и заняться рисованием прямо сейчас!
– Гхрм!!!
Подняв голову, он увидел нависшую над ним Шей. Она держала в руках большую коробку, набитую ее вещами, которую она ни с того ни с сего бросила ему.
– Вниз, – скомандовала она.
Прижимая коробку к груди, Джонатан вскочил на ноги, бросил взгляд на Эда (стоящего неподвижно в вымокшем насквозь зеленом шелковом костюме, с которого капал кофе и шел пар) и постарался как можно незаметнее выйти из офиса. Шей шла за ним с сумкой, набитой новенькими офисными принадлежностями и из которой торчал корпоративный лэптоп. Дойдя до массивной фабричной стальной двери, она толкнула ее плечом, продемонстрировав недюжинную силу, и не говоря ни слова вышла на тротуар.
– Лови такси.
Свободной руки у него не было, но зато он мог с чистой совестью гордиться своим свистом. Рядом с ним остановились сразу две машины, Шей забросила свои вещи в ту, что побольше, выплюнула в лицо водителю адрес и, пока Джонатан открывал рот, чтобы попрощаться, захлопнула перед ним дверь.
Он уставился на дырку, которую она оставила в пространстве, и поплелся назад на работу. Эд исчез. Джилин и Роджер из отдела продаж подметали стекло и отмывали шваброй кофе с пола. Началась игра в бадминтон под аккомпанемент Богемской рапсодии, раздававшейся из чьего-то компьютера («Scaramouche, Scaramouche, will you do the fandango?»). Джонатан сел и открыл почту. В ящике было много обычного рабочего мусора, но он обратил внимание на письмо, адресованное всему персоналу.