Джинния против!
Шрифт:
– Я не знаю, – как всегда, не сразу въехала я. – А тогда кто, не Акиса же?
– Клянусь Аллахом, мы сделаем то, чего ты больше всего боишься, если не поможешь нам сейчас же, – сладким голосом произнесла джинния, игнорируя мой посыл и многозначительно похлопав по своей сумочке. – У нее должна быть слабость.
Аумакуа тут же подобрался, со страхом глядя на ее сумочку.
– Тиамат – это первозданный хаос, и если вы ее победите, вы установите здесь порядок. Правда, только символический. Кому захочется менять свою жизнь ни с того ни с сего? Здесь у нас уже все устоялось, и наши порядки нас устраивают.
– Ой ли?
– Ну, совсем все никогда не будут довольны. Короче, слабостей
– Под орех, а не орехом, так правильно, – рассеянно поправила я. – И обычно обезьяны чистят бананы, а не наоборот. Если, разумеется, речь не о банане-мутанте, тут, конечно, ты компетентнее…
– Блин, фигневую же я, получается, заключил сделку с Уваллом, отдав ругательные слова своего океанийского за русские обиходные выражения.
«Фиговую», – хотела поправить я, но удержалась, чтобы окончательно его не расстроить.
Вдруг Аумакуа возбужденно затараторил:
– Для начала вы должны знать ее историю. Все говорят, что Мардук из ее трупа создал небо и землю, но это всего лишь легенда. На самом деле только. индусы знают правду, земля сделана из великана Пуруши. Так что богиня Тиамат осталась жива-живехонька, Мардук проиграл, но сами понимаете, это политика, вмешались другие, и она уступила власть – получив хорошие отступные, ушла себе на пенсию. И теперь подрабатывает тут для собственного удовольствия, наводит ужас на пришлых, чтобы поддерживать статус. Именно на ней держится слава о Черном Иреме как о чудовищном месте, настоящей преисподней для живых!
– Так в чем смысл, о недоговаривающий? – строго напомнила Акиса.
– Тиамат нельзя убить. А вот ПОБИТЬ можно! У Мардука же получилось…
Но тут в раздевалку заглянул какой-то тощий демон и пропищал, что пора на арену. И я поплелась вперед на ватных ногах, не без помощи Акисы, которая подталкивала меня в спину.
Арена представляла собой неправильный круг, в центре квадрат из резиновых канатов, черный песок под ногами, высокое ограждение из все тех же шоготов и шумно галдящая публика разномастных демонов, демонят и демоних. Надеюсь, хоть среднего рода у них нет…
Прямо напротив нас в клетке, подвешенной на этот раз на ветке огромного арбузного дерева, сидел мой жених. Увидев меня, он ободряюще улыбнулся и поднял вверх большой палец. А я обалдело смотрела на пронзительно улюлюкавшее и махавшее ветками дерево, у него на кроне было явственно обозначено лицо, вернее сказать, злорадная красно-зеленая харя. Она же копировалась на каждом его арбузе, и корчилась, ухмылялась и скалилась в унисон главному. Похоже, дерево притопало сюда из местного ботанического сада на представление на собственных корнях. Даже дерево-монстр не желало пропускать, как нас с Акисой будут «разделывать орехом». Очередной тычок в спину, теперь уже от Аумакуи, вывел меня из прострации. Мама-а-а…
Дико взвизгнув, я кинулась обратно в раздевалку! Но меня перехватил демон-тренер, а Миша ободряюще крикнул:
– Не бойся, любимая! Я с тобой! – и радостно помахал рукой.
Легко ему говорить, он там отдыхает практически как в VIP-ложе, в своей утыканной кольями клетке, а мне идти на смерть. Кому легче?
– А где мой бесценный Яман-баба? – вскричала Акиса, переведя взгляд с Миши на толпу демонов, жаждущих нашей крови. Кажется, я знаю, что у них, у демонов, будет сегодня на ужин, две девушки, когда-то прекрасные телом и душой, а после бокса – готовые отбивные…
– Может, его тележка в пробке застряла? – предположила я, попытавшись придать голосу слабую уверенность.
– Не бойтесь, его неожиданно вызвали на допрос в пыточную! – крикнул Миша. – Он передавал вам привет. Обеим!
Акису
это не успокоило, но отвлекло явление нашей соперницы. Поверьте, это было нечто из серии «о ужас!».– Даже святому Августину, да будет над ним милость Аллаха во веки веков, хоть он и не мусульманский святой, шайтан в таком пакостном обличье не являлся, – тихо ужаснулась Акиса, увидев Тиамат.
Древнешумерская богиня действительно выглядела как смертный грех! Первое впечатление, что это была состарившаяся курица-переросток или мутировавший до безобразия страус? Гибрид пьяницы и толстого пеликана? Бешеный шимпанзе, скрещенный с самым глупым бакланом? Можно было бы долго строить разные предположения, но суть от этого не менялась – Тиамат была жутким страшилищем… Простите за злые высказывания.
Вспомнилось, как в одном футуристически-фантастическом фильме в раненого пилота космического корабля вселился древний бог с телом Аполлона, головой орла и парой мощных крыльев, тоже очень эротично гармонировавших с его сильной спиной. Кажется, это был Гор, он все время ходил обнаженным и заваливал приглянувшихся девиц, используя тело больного пилота. Я просмотр выдержала два часа, действие особо не продвинулось, чтобы узнать развязку, не хватило бы терпения и у терпеливого Иова, хотя, конечно, библейские праведники такое бы и смотреть не стали. Так вот она была чем-то из той же оперы, вроде этого бога-птицы, только в женском обличье, правда, ее формы были далеки от форм Афродиты, хотя ее принадлежность к прекрасному полу смутно угадывалась, но ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО по женскому роду ее имени.
Я старалась крепиться и внушить себе, что наша соперница не настолько сильна и опасна, но…
– Воистину, о отважнейшая сестра моя, против этого уродства во плоти у тебя нет ни малейшего шанса!
Добрые слова Акисы были чистой правдой и мешали уйти в пленительный самообман.
Вразнобой загремели трубы, и Лавкрафт – правитель Черного Ирема – уселся в представительскую ложу в первом ряду, оживленно потирая ладони.
– Мой старый друг Роберт Говард любил боксировать, а я, наверное, лет сто не видел нормального поединка, ну-ка поностальгируем, – в радостном возбуждении подпрыгнул сочинитель, и, вовремя сделав сочувствующий взгляд, добавил: – И поверьте, мне правда очень-очень вас жаль…
– Жаль, что Боливар не выдержит двоих, – презрительно передразнила я.
– Не осуждайте меня, вы не знаете, что такое двадцать лет провести в одном доме с двумя престарелыми тетками, – сказал он, обиженно отворачиваясь. – Такое калечит душу не на одну жизнь.
– О, простите, мы не знали о вашем несчастье, – язвительно усмехнулась я. – Можно подумать, ваша биография – тайна за семью печатями! А теток боятся лишь инфантильные подкаблучники…
Лавкрафт оскорбленно выпрямился, что-то хотел мне сказать, потом передумал и сел на место, надутый, как резиновый кролик.
– Кингу, ты знаешь правила этой игры? – наконец обратился он к кому-то из толпы. Вперед выступил и поклонился лысый демон-кенгуру с рядком каких-то дощечек под мышкой и, если судить по тому, что пришел он с Тиамат, то явно был из ее лагеря.
– Конечно, босс, – бодро откликнулся малый. Вид у него был забавный, он выглядел в точности как эмбрион кенгуру.
– Будешь рефери.
Кингу кивнул и, подскочив, запрыгнул на арену. И сразу стал деловито проверять ее готовность – наскакивал лапами на бортики из резиновых прутьев, покрытые противной слизью (правда, я уже догадывалась, из кого они вытянуты), утаптывал пол длинными лапами. Новоявленный рефери делал все так потешно, что я бы даже улыбнулась, глядя на этого Кингу, если бы сидела среди зрителей с пакетом орешков в руках, а не тряслась от страха в углу арены…