Дыши со мной
Шрифт:
Аборт,...как только я услышала это слово, я схватила со стола прозрачный стакан с водой, и яростно сжала его пальцами, еле удержавшись, чтобы не выплеснуть его содержимое на абсолютно спокойное лицо женщины. Где-то в глубине сознания я понимала, что она права и мне нужно успокоиться, но, то с каким спокойствием она говорила мне о болезни моего малыша, раздрабливало мои нервы на миллионы крохотных кусочков. Я не позволю...никому не позволю отнять у меня моего малыша! Я лучше сама сдохну, чем допущу, чтобы его отняли у меня!
– Мирослава, пожалуйста, сядьте, - всё также спокойно, но теперь уже с плохо скрытой ноткой жалости в голосе, произнесла женщина. Дождавшись пока я, всё ещё находясь в своеобразном трансе,
– Вы помните, о чём я сказала вам буквально несколько минут назад? Это предварительное заключение. Никто, слышите, никто сейчас со стопроцентной гарантией не сможет вам сказать, что у вашего малыша данное заболевание. Это пока просто невозможно. Точно выявить болезнь мы сможет только в течение первых нескольких лет жизни ребёнка.
– Но тогда как же...как же вы сейчас пришли к таким выводам, когда я нахожусь на третьем месяце беременности?
Господи, может это ошибка? Может этим результатам грош цена и меня зря всполошили?
– Ну, во-первых, вы наблюдаетесь в одной из лучших клиник Москвы, а у нас одно из самых новейших оборудование со всей России. А, во-вторых, вы проходили процедуру амниоцентеза, а она даёт возможность диагностировать у плода многие наследственные и врождённые заболевания. И это очень хорошо, что вы через неё прошли. Даже если наши опасения подтвердятся, и ваш ребёнок действительно родиться с муковисцидозом, мы уже сейчас сможем предпринять много методом, чтобы малыш не только выжил, но и в дальнейшем развивался, как и все остальные дети. Но это, конечно, если только вы решитесь рожать.
– Я не буду делать аборт!
– Мирослава, не рубите с плеча. У вас есть пару дней, чтобы всё взвесить.
– Я не бу-ду де-лать а-борт, - по слогам проговорила я, чувствуя как всё внутри меня закипает от злости и ненависти. Неужели эта женщина не понимает, что она мне предлагает? Убить собственного ребёнка? Да как такое вообще возможно?
– Хорошо. Тогда я назначаю вам курс лечения?
– Назначайте.
– Надеюсь, вы понимаете, что в нашей стране будет трудно, да, скорее всего и невозможно на что-то повлиять. Я могу посоветовать вам хорошие клиники в Германии, где занимаются подобными процедурами, но как вы сами понимаете это не бесплатно.
– Сколько?
– как же цинично сейчас прозвучало это слово. 'Сколько...?'. Давайте, скажи те мне, сколько стоит жизнь моего ребёнка?
– Дорого. Очень дорого. Точной суммы сейчас не назову. Но должны быть в пределах десяти, а, то и больше тысяч.
– Долларов?
– Евро.
В один миг, всё внутри меня разорвалось. Десять тысяч евро...где, чёрт побери, мне достать такие деньги?
– У меня нет таких денег, - обречённо, едва слышно произнесла я, пытаясь собрать себя по кусочкам, и хоть что-то предпринять. Думай, Мира, что же можно сделать?
– Нет?
– искреннее недоумение в голосе женщины повергло меня и в шок и в дикую ярость. Господи, да у неё, что совсем нет никаких чувств?
– Да, нет, перед вами обычная студентка-лимитчица далеко не престижного института, скажите на милость, откуда у неё могут быть десять тысяч евро?!
– Ну, тогда у вашего жениха. Или кто там оплачивал ваши процедуры?
– Оплачивал процедуры?
– теперь уже я ничего не понимала.
– А вы думали, они бесплатны? Вас досконально изучили лучшие врачи страны, и поверьте, это влетело в очень круглую сумму.
– Кому влетело?
– Это уж вам лучше знать, - просто пожала плечами женщина, и устало потёрла глаза.
– Мирослава, если у вас нет денег на лечение, я бы ещё раз посоветовала вам подумать, стоит ли оставлять ребёнка. Поверьте, я очень хорошо понимаю ваше состояние, но я также хорошо понимаю, какие муки вас ждут, если ребёнок родится больным. Вы же можете потерять его через несколько
Нервно дрожащими руками я застегнула замок дорожной сумки. Засунув во внутренний карман джинс паспорт, ключи и кошелёк, я перекинула клетчатую сумку через плечо, и выбежала из квартиры. До вокзала добралась на такси. Всё время пока была в старом, достаточно грязном салоне уже почти, что отбывшего свои дни жигуля, еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Хорошо, что ещё хоть таксист нормальный попался. Видел моё состояние и не давил на нервы всякими вопросами. Сейчас мне меньше всего хотелось говорить обо всём, что случилось. Я даже старалась пока сама об этом не думать. Не здесь. Не сейчас. На Земле есть, пожалуй, только одно место, где сейчас я смогу ВЫЖИТЬ. Именно выжить, и не сдохнуть от разъедающей каждую клеточку моей души адской боли. Я уеду. Возможно всего на несколько дней, а возможно и до того момента пока не соберу деньги на лечение, но пока, я в Москву не вернусь.
*****
Пытаясь унять нервную дрожь во всём теле, Игорь выскочил из машины. Не обратив внимания на отъехавшее от подъезда пятиэтажки такси, мужчина, не замечая ничего на своём пути, вбежал в дом. В течение целого часа он не убирал кнопку со звонка и яростно колотил в дверь, пока на лестничную клетку не вышла, замотанная в шаль недовольная старушка, и ворчливо не сообщила ему, что Мирослава уехала. Куда? Куда, чёрт побери, её понесло?
С того самого момента, как Игорь узнал о результатах анализов его колотила адская дрожь. Как такое могло произойти? Почему он не углядел? Где сейчас эта дурочка? Что может сделать с собой после того, как узнала, что её малыш болен? Ведь она была так рада, несмотря ни на что, она была ужасно рада, своему крохе. И если сейчас, она что-нибудь сотворит с собой,...чёрт возьми, он просто сдохнет. Плевать. Теперь уже на всё плевать. На измену. На беременность. На болезнь. Главное, чтобы жива. Главное, чтобы ничего с собой не сделала.
– Нда, значит, вы, поэтому с ней расстались?
– протянув Игорю бокал коньяка, Суханов устало потёр сонные от долгого перелёта глаза.
– Ты ведь говорил, что она тебе надоела? Что разлюбил?
– Врал, - грубо отрезал Самсонов, и почувствовал, как янтарная жидкость разлилась в крови. Сколько он уже выпил? Сколько уже пытается, заглушит свою боль в спиртном? Сколько раз слушал автоответчик, когда набирал до боли родной номер? Он ведь даже сам не понял, как выложил Сашке всё подчистую, когда тот, вернулся вслед за ним в столицу. Просто надоело лгать. Всем вокруг и самому себе в том числе. Он подыхает без неё. Разъедает себя живьём и самолично бросает во всё муки ада. Ему нужна эта женщина. До боли, до дрожи в костях. Она ему нужна.
– Что мне делать, а? Как теперь её найти?
– Не переживай, найдём. Ребята весь город прочёсывают. Ты мне лучше скажи, что будешь делать дальше? Хочешь возобновить отношения? Ты простил её?
– Я не знаю. И не хочу сейчас об этом думать. Сашка, я нахер живьём себе сожру, если с её ребёнком что-то случится! Я понимаю, что подставляю тебя, но пока не найду самую лучшую клинику, пока не положу туда Миру, пока не убежусь, что и с ней, и с ребёнком всё будет хорошо, я не смогу больше ничем заниматься.
– Любишь её да?
– устало улыбнувшись, Суханов проницательно взглянул на друга.