Дьявольский Quest
Шрифт:
– Шут Скром, ты будешь препровожден на справедливый суд господина Хазора… Потом тебя казнят, – ''обрадовал'' меня Грам. – С твоими помощниками будет отдельная беседа.
Вот спрашивается, стоило спасать грандиров, которые теперь ведут тебя, на смертную казнь.
Я ведь действительно спас. Беовульф рассказал, что когда мы отбили первый отряд упырей – в большинстве своем благодаря Свее – к ним поспело мертвое подкрепление, и драка завязалась по новой. Я махал – не дрался, а именно махал мечом, словно пытался разрубить духа… чуть видно усмехался
– Сначала молчал и держался за рану, а потом в тебя словно Ящер вселился, – шепотом рассказывал парень. – Ты что-то кричал и так страшно, что даже Свея остановилась… В тебе проснулся… кедар? – посмотрел Вульф.
– Меня чуть не разорвало от распирающей силы, – не сдержал я эмоций. – Хотелось разорвать того гада, что цапнул за руку.
– Ты это сделал, – поморщился мой собеседник. – Ту молотильню на поле устроил ты.
– Я?! – сказать, что удивился – легче на Эверест без веревки взобраться. – А я думал, что это ты… того.
– Нет, – отрицательно покачал головой колдун. – Я вызвал их, – тут он не сдержался и ударил кулаком по луке седла, – но спас всех ты. Если бы не проснувшаяся сила, то быть нам мертвецами. Все кто остался жив, обязаны этим тебе, – негромко произнес он. – А все кто умер… обязаны этим мне, – добавил совсем тихо и так горько, что захотелось взять его на руки и укачать.
Бермуд считался большой деревней – насколько я понял, в этом мире нет понятия ''город''. Более ста дворов, две широкие центральные улицы, своя небольшая армия – роскошь, которую позволить себе может не каждый.
Господин Хазор занял самый большой дом в деревне. Трехэтажная постройка из толстых бревен, конюшня, хлев и широкий двор. В обычное время здесь обитал староста.
Нас ввели через задний двор, словно боялись, что увидят остальные жители. Хотя пока мы ехали к дому, а он находился почти в середине деревни, на нас смотрели все, кто успел проснуться в столь ранний час – казалось, что почти все. Мальчишки бежали за грандирами и важно вышагивали рядом с лошадьми, а их матери старались оттянуть их обратно. Кому-то это удавалось, и были слышны шлепки, и недовольные вскрики ребятни.
Хазор как раз завтракал: широкий длинный стол, стоящий буквой ''Г'', укрыт скатертями, на которых расставлена еда, – описывать не буду, а то и так повышенное слюноотделение и в животе урчит, – во главе которого сидел мой бывший господин. По обе руки от него сидели приближенные, а в углах стояли грандиры с обнаженными мечами.
– Шут, – сверкнул из-под бровей господин. К нему сзади подошел Грам и, наклонившись, что-то зашептал в ухо. – Ты знаешь, как поступают с беглыми рабами.
Это был не вопрос – утверждение. Вот и весь суд: быстро, бесстрастно, ни адвоката, ни присяжных – хотя нет, присяжных много, только и они уже вынесли приговор – и судья, доедающий куриную ногу.
– Теперь насчет вас, – вперед выдвинули Беовульфа и Свею. – Любой, кто окажет помощь беглому рабу, буде подвергнут наказанию. Любой же, кто сдаст его, получит награду… Вы посмели ослушаться приказа.
Грам вновь наклонился к хозяйскому
уху и что-то долго там вещал. Хазор внимательно слушал, пристально следя за нами. Остальные сидящие, не менее пристально рассматривали нас, словно мы манекены на витрине.– Колдун, ты наслал на моих людей нечисть на живом кладбище, за это тебя казнят сегодня в полдень на площади, – указующий перст был направлен на паренька.
Беовульф ойкнул и чуть не упал, не удержавшись на ногах, но его держали с двух сторон грандиры, так же как меня и девушку.
– Уроды, – зло выплюнула Свея. – Грязные дети старой шлюхи… скоты в шкуре людей, – не умолкала она.
– Ты же, девка, – палец переместился чуть левее, – украла коней, помогла рабу сбежать и, что самое страшное, прилюдно оскорбила моих людей, а значит и меня, показав язык. Ты будешь казнена в полдень на площади, – вынес он страшный вердикт.
Вот тут уже я не выдержал.
– Да вы что тут, совсем охренели?! Это не суд, а фарс какой-то; нельзя казнить человека за то, что он кому-то показал язык. А Беовульф не вызывал упырей, они сами поперли как мухи на… варенье, – пытался я оправдать спутников. Только боюсь, что мои слова ушли в никуда.
Хазор все также равнодушно-презрительно смотрит на нас, остальные… скорее с безразличием с которым глядят на корову, что ведут на живодерню. Зато за столь пламенную речь я получил древком копья по печени и по ногам, от чего припал на одно колено.
– Ты слишком болтлив для раба, – заметил господин. – Для начала тебе выдерут язык, а в полдень казнят.
Вот и все. Хозяин отослал нас, под надзором грандиров, небольшим кивком головы. В спину уперлось острым и чуть кольнув направило вперед. Бежать бесполезно – проткнут быстрее, чем сделаю необдуманный шаг. Оставалось только следовать туда, куда ''вежливо'' подсказывали стражи. Нас вывели из дома и направили в глубь двора. Там оказался небольшая постройка, напоминающая сарай, а в нем был большой подвал… холодный и грязный.
Нас втолкнули в него: сначала Беовульфа, потом Свею, наконец и я просчитал все семь ступенек пятой точкой и плюхнулся в небольшую лужу. Дверь тут же захлопнулась, отрезая от нас почти весь солнечный свет. Лишь несколько лучиков сиротливо проникали через прорехи в бревнах, но этого вполне хватало, чтобы оглядеться.
Холодный, грязный, хлюпающий под ногами, с земляными стенами, что осыпались грязными комьями от прикосновения – хорошие апартаменты для последнего пристанища. Подвал хоть и был широким: семь шагов вдоль, пять поперек, но низким, я почти бился об него головой. Обследовав наше временное жилище, в голову пришел вполне закономерный вопрос.
– Придурки, выпустите нас! – озвучила девушка общее пожелание, но вопрос был не в этом.
– Как будем выбираться?
– А ты надеешься? – тут же переключилась Свея на меня. – Эти, дети шакальи, – прокричала она в сторону двери, – будут охранять нас пока не придет время вести на площадь.
– Значит, у нас есть часа…
– Два с половиной часа осталось, – негромко произнес Беовульф.
– Может, ты того… растолкаешь свою взрывную силу? Ну как тогда… в лесу, – напомнил я.