Чтение онлайн

— Давай.

— Открой рот… Эй, не наглей! Мне оставь!

Наверно, деканус слишком сильно приложился к двери в порыве оскорбленных пуританских чувств. Та вдруг тихо скрипнула петлями, открылась внутрь, и Томаццо Элуканте, потеряв опору, ввалился в спальню.

— А, магистр! Добрый вечер, — непринужденно поздоровался де Напье.

Воображение рисовало деканус пару влажных от пота, разгоряченных безумными плотскими утехами голых тел в непристойной, разнузданной позе на широкой постели, выставляя напоказ самый срам. Он на миг поднял голову, чтобы убедиться в этом, и трусливо втянул ее в плечи, опуская глаза в пол. Запоздало сообразил, что реальность была совершенно иной.

Гаспар де

Напье лежал на мягкой кровати на боку, подпирая голову рукой. Полностью одетый. Колдунья сидела рядом, подобрав босые ноги. Тоже одетая. В короткий пеньюар, но в ее случае это означало, что она одета более чем полностью и даже прилично. Чародейка обсасывала десертную ложку, в левой руке держала блюдце с пахлавой.

Деканусу захотелось провалиться сквозь землю со стыда и обиды на себя, этих бесстыдников и весь белый свет.

— Проходите, проходите, не стесняйтесь, — пригласил де Напье. — Вы что-то хотели?

Жозефина вынула ложку изо рта, облизнулась, озорно блестя глазами.

— Я-а… — тупо протянул деканус.

— Да проходите же, не стойте в дверях.

Элуканте смущенно кашлянул и шагнул вглубь спальни, ступив на мягкий ковер. Огляделся.

На трюмо с овальным зеркалом среди многочисленных банок и флаконов строго непонятного женского назначения горела единственная свеча, слабо освещая высокий шкаф и ширму, за которой стояла ванна. Магистр предусмотрительно распорядился оставить ее, не зная, когда бесстыжей ведьме опять взбредет в дурную голову устроить себе банный час. С ширмы небрежно свисал кружевной чулок. На полу все еще валялось грязное синее платье с оторванным рукавом. Ветер лениво колыхал тюль раскрытого окна, за которым давно умолк погрузившийся в темноту, остывающий после жаркого дня Шамсит. Элуканте невольно перевел взгляд на прикроватную тумбу и увидел на ней закупоренный крышкой флакон из мутного стекла и стопку на тонкой ножке. Губы декануса тактично удержались от презрительной усмешки.

— Вы подготовили комнату для приема? — спросил менталист.

— Да… магистр, — отозвался Элуканте. — Еще утром. Как только вы приказали.

— Хорошо, — кивнул де Напье и вдруг нахмурился: — А я уже спрашивал об этом? — он повернул голову к колдунье. — Я уже спрашивал?

Та беззаботно пожала плечиками, мило улыбаясь.

— Да, магистр, — холодно ответил Элуканте, взяв себя в руки.

— Ага, — де Напье озадаченно потер лоб. — Прошу прощения. Иногда со мной такое случается.

Элуканте еще раз украдкой глянул на флакон на тумбе. И вдруг решился.

— Могу… — кашлянул он в кулак. — Могу узнать, какой гость почтит вас своим присутствием?

Де Напье с видимым усилием сел, свесив ноги с кровати. Жозефина ложечкой отделила от пахлавы кусочек и положила себе в рот, довольно жмурясь и сопя. Деканус сделал над собой усилие, чтобы не прислушиваться к смущающим звукам.

— Закройте окно, если вас не затруднит, магистр, — сказал менталист.

Элуканте подавил в себе возмущение и нехотя подчинился. Прошел по спальне, неуклюже переваливаясь, едва не споткнулся о брошенные у кровати женские туфли.

— Полагаю, вы и сами догадываетесь, что за гость, — сказал менталист, когда деканус закрыл окно, а комната сразу же погрузилась в тишину. — Андерс Энганс. Доверенный Хуго Финстера. Его ученик. Свидетель и очевидец его убийства.

— То есть… — Элуканте запнулся от собственной догадки. — Кхм, вы добились от местных властей его амнистии?

— Амнистии? — растерянно переспросил менталист, переглянулся с чародейкой и рассмеялся. — Ах да, конечно, амнистии. Разумеется.

Элуканте с неудовольствием поджал мясистые губы. Как он и думал, эти трое действительно задумали ворваться в Тарак-Мутаби и вытащить оттуда заключенного. Да еще и под носом у альму-сирий.

Да еще и в дом Элуканте привести. Как будто мало в жизни декануса было несчастий, так его хотят сделать соучастником преступления государственного масштаба!

— Наш общий друг обещал, что я никоим образом не окажусь причастным к вашим делам, — нервно проговорил деканус.

— А вы и непричастны, магистр. Не понимаю, почему вы беспокоитесь.

— Если выяснится… — забормотал Элуканте и принялся ходить вдоль кровати туда-сюда. — Ох, если выяснится!..

Де Напье с интересом наблюдал за перемещениями декануса и лишь усмехнулся:

— Значит, не стоит об этом распространяться, верно, магистр? Ведь если вы не станете говорить, кто об этом узнает?

Элуканте остановился. Ему очень не понравились слова менталиста. Еще меньше нравилась улыбочка бесстыжей ведьмы, доевшей пахлаву и голодно уставившейся на него.

— Это не то, о чем вы подумали, магистр, — покачал головой де Напье. — От вас никто не хочет избавиться. Но ваш дом — самое надежное и проверенное место в Шамсите. Если вам от отчаяния не взбредет в голову кричать на всю улицу, то все, что произойдет здесь сегодня, останется в тайне навсегда. Поверьте, мы умеем хранить секреты, — серьезно добавил тьердемондец, пристально глядя на Элуканте. — Даже если кажется, что это не так.

— Вы осознаете, — холодно поинтересовался деканус, подрагивая от волнения, — что ваши действия могут обернуться международным скандалом?

Менталист тяжело поднялся с постели, взял у чародейки пустую тарелку, подошел к тумбе.

— Хм-м-м… — задумчиво протянул он, поглаживая пальцами зеленое стекло флакона. — Как там говорится в Ложе? «Statera super omnium»? Равновесие превыше всего? Если не изменяет память, в Ложе до сих пор действует чрезвычайный указ, оправдывающий любые меры в чрезвычайных условиях.

— Этот указ распространяется только на членов Ложи, — надменно заметил Элуканте, — коими вы не являетесь.

Де Напье оторвался от созерцания закупоренного флакона и глянул на декануса исподлобья.

— А вы — являетесь.

Элуканте удивленно раскрыл рот, но тут же закрыл его и смущенно прокашлялся. Тьердемондец долго смотрел на декануса в молчании, и деканус все ждал, когда лицо де Напье расплывется в пьяной улыбке. Но этого не происходило.

Тьердемондец сел на край кровати и вытянул ноги.

— Скажите, магистр, вы хорошо знакомы с новейшей историей? — спросил он, глядя на стену.

— К чему этот вопрос? — насторожился Элуканте, ощутив себя вдруг в аудитории перед экзаменационной комиссией.

— К тому, магистр, что, если хорошо знакомы, должны знать, что в тысяча пятьсот девяносто пятом году в Ложе произошел раскол, разделивший ее на статеритов и виолаторов…

— Ах, вы об этом, — пожевав губами, подхватил Элуканте. — Да, мне это известно. В тот год в Ложе готовился заговор, в котором участвовали пятнадцать из двадцати восьми магистров Собрания. Эти отщепенцы планировали свергнуть и убить кайзера и установить в Империи магократическую республику, очевидно, решив, что их долг не служить Равновесию, быть выше политики и мирского, а править. Однако заговор вскрылся, виолаторы бежали в северные провинции и начали подготовку к гражданской войне, найдя там союзников и поддержку. Если бы не умелые действия ритора фон Хаупена, Империя погрузилась бы в хаос. Но этого не произошло — виолаторов вовремя остановили и предали суду. Это был последний известный случай массовых судебных процессов и казней чародеев со времен оглашения буллы «Sicut magos» и акта «De cognitione et libertas». Ложа понесла суровое наказание за их действия и навсегда закрыла эту позорную страницу своей истории, — монотонно повторил заученный текст официальной позиции Ложи.