Чтение онлайн

Надо сказать, что Алина Ступина-Арбузова никогда в жизни не обращала внимания ни на какие условности. Как-то, на заре юности, добравшись автостопом из Лондона в Дублин и стоя у памятника развесёлой и глубоко декольтированной Молли Малоун на Графтон Стрит, Алина дала самой себе твёрдую клятву поступать только так, как хочется. Этому нехитрому правилу ей удавалось следовать всю жизнь вплоть до прошлого четверга. В тот памятный четверг, приехав, как обычно, в коммунальную халупу Фёдора, она с порога бросилась в кровать и поползла по подушкам к окну, чтобы открыть забрызганную масляной краской и густо засиженную мухами деревянную форточку. На подоконнике она обнаружила малопонятный прибор, похожий одновременно на вибратор, диктофон

и электробритву для подмышек.

— Фёдюня, что это? Ты был в секс-шопе? Без меня? — укоризненно обернулась она к Фёдору Ступину, снимающему ботинки в общем коридоре.

— Не трогай, пожалуйста, мой торсионный генератор, — в испуге протянул к Алине руки аспирант Ступин, — там же батарейки свежие!

— А, мне Андрей что-то говорил. А куда это суют, и что оно делает? — прищурилась Алина и стала вертеть в руках «Пси-2», бесстрашно нажимая на все кнопки. Прибор с готовностью откликнулся на её ласки, включился и противно зажжужал.

— Стой, стой! — закричал Ступин и по-спринтерски пополз-побежал на четвереньках через всю кровать.

— А что такое? — кокетничая, Алина спрятала прибор под отделанную аржантанскими кружевами подушку и села на неё своими великолепно развитыми спортивными ягодицами. — Не отдам, пока не скажешь! Какие у тебя могут быть от меня секреты?

Ступин едва затормозил у самых колен Алины, страстно схватил её за кисти рук и взволнованно спросил, глядя прямо в глаза:

— Тебе известно, что скрытая семантика Тетра-грамматона включает в себя абсолютно все тайные смыслы взаимодействия мужского и женского начал природы?

— Ну, допустим, включает, — ответила Алина, слегка испугавшись.

— Ты понимаешь, что принципы практического сочетания Инь и Янь были полностью открыты как в тантрической йоге, так и в каббалистике Сефер ха-Зохара?

— Может, и были, — послушно подтвердила Алина.

— Стало быть, ты согласна, что пробуждение сил Кундалини-Шакти в муладхара-чакре делает человека посвящённым в древнюю практику бесконечного оргазма?

— Бесконечного оргазма? То есть, больше трёх раз в неделю? Согласна!

— Только потом не жалуйся на истощение, — ответил Фёдор просунул руку под подушку, крепко схватил «Пси-2» и медленно закрыл глаза.

Алина почувствовала, как неукротимый жар заструился от её копчика вверх по позвоночнику. Через секунду её тело загудело, как раскалённый на солнце бронзовый колокол. Волны неведомой энергии заставили каждую клетку тела задрожать от восторга, счастья и страха одновременно. Легкие вибрации волнами пошли по рукам и ногам, к кончикам пальцев. Во влагалище проснулось знакомое чувство предвкушения сексуального блаженства. И вдруг оно выросло десятикратно, стократно, тысячекратно и заполнило собой весь окружающий мир. Казалось, что звёзды осыпались с небосклона к её ногам. Солнце остановилось. Время прекратило свой бег. Послышался приглушенный шум далекого водопада и рёв диких зверей. Комната густо наполнилась благоуханиями восточных пряностей, субтропических цветов и ритуальных благовоний. Алина застонала и закрыла глаза, не в силах противиться неведомому, чужому, внешнему желанию нечеловеческой силы:

— Дорогой, а ты мылся сегодня? — из последних сил шёпотом по слогам спросила она у Фёдора.

— Сейчас сбегаю по-быстрому, если душ не занят и горячую воду не отключили, — виноватой скороговоркой пробормотал Фёдор.

— Возвращайся скорей и делай со мной всё, что захочешь, — страстно выдохнула Алина и упала на подушки.

Соседи за стеной завистливо включили телевизор погромче.

Подполковник Андрей Ступин долго шёл след в след за своим проводником по сырому осеннему подмосковному лесу. Он уже слегка жалел, что ввязался в эту скверную историю, но обратно поворачивать было стыдно. После завтрака в Кремле он легко обманул часового у Спасской башни, сказав,

что должен кое-где лично провести разведку боем. Потом по мобильному телефону выпросил у президента один день отгула за свой счёт, причём никому из своих заместителей не доложился, куда идёт. После этого Андрей два часа кружил на своём любимом «Майбахе» с тремя проблесковыми маячками на крыше и пронзительной сиреной по новостройкам Москвы, пока не оторвался от настырных сотрудников Федеральной службы охраны (ФСО). Однако, полдня пешей ходьбы на север от железнодорожной платформы «Фрязино» по промышленным свалкам и болотным кочкам с завязанными глазами оказались нелегким испытанием даже для тренированного директора ФСБ.

— Эй ты, Святорысь или как там тебя, долго ещё? У меня ботинки вконец промокли и повязка с глаз сползла, — не выдержал подполковник Ступин.

Его суровый проводник, одетый в купленную по случаю на рынке форму сержанта милиции и резиновые сапоги, остановился и покрепче завязал повязку на глазах Андрея:

— Потерпи, малой. Вон за той опушкой, вишь, полянка. А там уже наши поджидают, — ответил тот, кого звали Святорысь, и по-свойски подтолкнул Андрея в спину гиреобразным мужицким кулаком.

Ещё через час они куда-то пришли, и повязка с глаз Андрея была милостиво снята. Директор ФСБ Ступин огляделся. Он стоял на краю вытоптанной лесной поляны, заботливо расчищенной от битых бутылок, консервных банок и использованных старых газет «Народная Правда». Вокруг шумели жидковатые, недовырубленные под дачные участки ели, с обломанными внизу тяжелыми, мокрыми лапами. Вечерело. На поляне и вокруг переминалось с ноги на ногу около сотни человек. В основном это были взрослые, крепкие мужчины, одетые в прорезиненные комбинезоны, плащ-палатки и военную форму причудливого покроя. Многие присутствующие были вооружены охотничьими ружьями, табельными пистолетами Макарова и автоматическими карабинами Хуго Шмайссера времен Второй мировой войны. В центре поляны на обструганных шестах были приколочены художественно выписанные маслом портреты Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина в стиле «наив». Третьим был представлен лик незнакомого плюгавого мужчины, похожего на средне-пьющего бухгалтера. Вокруг портретов горели четыре костра, образуя равноконечный крест. К Андрею Ступину подошел худенький, маленький, вертлявый человечек в до хруста перетянутой кожаными ремнями чёрной форме и отрывисто спросил:

— Это ты новенький? Исполать! Меня зовут Коромысль. Слежки за тобой не было?

— Я от ФСО ещё в Москве оторвался, — по-честному признался Андрей.

— Ну и ладушки, — обрадовался некто Коромысль. — Сейчас начнём. Эй, Заднеслав, дай-ка новичку хлебнуть с дороги, — и бесцеремонно вырвал алюминиевую походную фляжку из рук пьющего поблизости крупного, грязного и небритого мужика.

На середину поляны под портреты вождей вышел невзрачный пузатый старичок, одетый в диковинный белый грязноватый кафтан до колен и плисовые полосатые шаровары. На голове его красовалась новенькая, расшитая золотом фуражка генерала сверхсрочной интендантской службы. Старичок принёс с собой кухонную табуретку. Потратив минут пять, кряхтя и отчётливо матерясь, он взобрался на неё, по-лекторски прокашлялся, вскинул правую руку в невнятном приветствии и довольно бодро обратился к присутствующим:

— Соратники! Братья! Товарищи! Мы, э-ээ… собрали наш священный арийский круг в эту вторую осьмицу месяца серпеня, чтобы, э-ээ… просить Дажьбога, Стрибога и Сварога об очищении святой Руси от скверны и мерзости запустения. Скверна американова, демократова, жидовинова и, э-ээ… — он незаметно заглянул в бумажку, зажатую в левом кулаке, — либералова, изыдь! — щеки старичка гневно покраснели.

— Слава Руси, — нестройно подхватили присутствующие.

— Налетели на нашу Русь вороны чёрные, наползли змеи, э-ээ… подколодные, напали супостаты, вороги и недруги, э-ээ… приватизировали наше богатство народное, веками копленное.