Двойная тень
Шрифт:
Сперва он не понял, что именно произошло, а когда осознал, на мгновение лишился дара речи. Серая пыль больше не лежала на дне аквариума, она сложилась в точную копию лица детектива, сымитировав его кожный покров. Толщина живой маски была не больше двух миллиметров.
Ник раскрыл от удивления рот, и темное лицо за стеклом, сотканное из серого песка, повторило это движение. Детектив нахмурился, и его «двойник» тоже сдвинул брови. Ник наклонился поближе, и темное лицо тоже приникло к стеклу, но изнутри аквариума.
Некоторое время Ник разглядывал свое сотканное из пыли
Детектив отпрянул от аквариума и сделал шаг назад. Лицо за стеклом рассыпалось и упало на дно аквариума кучкой серой пыли. Ник поднял руку, протянул ее к аквариуму и положил пальцы на стекло. Серая пыль снова пришла в движение, заструилась по стенкам аквариума и за пару секунд сложилась в серую руку, пальцы которой лежали на стекле с обратной его стороны.
Ник отвел руку, и серая пыль снова обрушилась на дно аквариума. Детектив перевел взгляд на госпожу Риоко.
– Круто, правда? – с улыбкой спросила она.
– Правда, – признался Ник. – Она живая?
– Смотря что считать жизнью, – ответила Риоко. – С точки зрения человека, состоящего из белковых соединений, эту пыль не назовешь живой.
Писательница взяла ткань и набросила ее на аквариум.
– Все частицы наноматерии – части одного суперорганизма, – пояснила она. – И это – самый поразительный факт. Что-то вроде «теории локальности» в квантовой физике.
Ник озадаченно нахмурился.
– Это значит, что наноматерия запомнила мое лицо? И где-то там, на Земле, затянутой туманами, может появиться мой двойник?
– В принципе, да, – ответила госпожа Риоко. – Но серая мантия неспособна к точному воспроизведению. Если она попытается воссоздать ваш облик, копия получится далекой от оригинала.
– И все же она будет похожа на меня?
– Весьма отдаленно. Как я уже говорила, у серой мантии нет способности к точной детализации.
Она хотела еще что-то добавить, но тут в дверь громко постучали.
– Хозяин! – крикнули с улицы.
Ник смутился.
– Это мой слуга, – сказал он девушке извиняющимся голосом. – Его зовут Панч, и он балбес.
Госпожа Риоко встала с кресла, подошла к двери и плавно ее распахнула. Робот отвесил низкий поклон и вежливо произнес:
– Мое имя – Панч, – представился он церемонным голосом. – Прошу прощения, если потревожил вас, сударыня.
Риоко улыбнулась, глянула на Ника и уточнила:
– Он у вас всегда такой церемонный?
– Нет. Только когда видит сногсшибательно красивых девушек, – ответил Ник.
Риоко прищурила темно-синие глаза и внимательно посмотрела на Ника.
– А вы хитрец, – сказала она с улыбкой.
– В нашем с Панчем тандеме хитрец – это он. А я – простак и правдоруб.
– Это правда, сударыня, – подтвердил робот. – Мой хозяин склонен к прямым и незамысловатым высказываниям.
– И ты его за это осуждаешь? – весело осведомилась Риоко.
– Не то чтобы осуждаю. Однако, на мой взгляд, не стоит каждый раз говорить человеку в лицо то, что о нем думаешь. Особенно когда перед
тобой стоит сногсшибательно красивая девушка.Риоко несколько секунд молчала, а затем запрокинула красивую голову и рассмеялась.
– Похоже, вы здорово спелись, мальчики! – весело заявила она.
Панч тоже растянул губы в улыбке, выждал подходящий момент и осведомился:
– Хозяин, я пришел узнать, все ли у вас в порядке и не требуется ли моя помощь?
– Жди меня в машине, чугунок, – сказал ему Ник. – Я скоро приду.
– Как прикажете, босс. Приятно было с вами познакомиться, госпожа Соболева.
Панч сделал неуклюжий реверанс и скрылся из глаз.
– На чем мы остановились? – спросила Риоко, вернувшись в гостиную.
– На том, что наноматерия сошла с ума, – отозвался, дымя синт-сигаретой, Ник.
Писательница кивнула:
– Да. Мы приостановили все работы на Земле.
– Вы сказали, что наноматерия не имеет стабильности на нашей планете.
– Совершенно верно.
– Но я видел обратное. Эта пыль у вас в аквариуме в точности воспроизвела мое лицо.
– Да, но это длилось всего несколько секунд. Она может воспроизвести объект, но не в состоянии поддерживать стабильность за счет внутренних ресурсов. Любой объект, который наноматерия попытается воспроизвести здесь, на Соло-Рексе, через несколько секунд снова рассыпается в пыль.
– Гм… – Ник потер пальцами щеку. – Ну, а что, если чья-нибудь воля стабилизирует наноматерию?
Риоко озадаченно прищурилась.
– Вы намекаете на псиоников?
– Да. Эти ребята могут такое, что нам и не снилось. Что, если какой-нибудь псионик научился поддерживать стабильность наноматерии? Тогда он сможет слепить из нее все, что захочет, верно?
Писательница обдумала его слова и покачала головой:
– Это исключено. Чтобы поддерживать стабильность наноматерии, требуется огромное количество энергии. Ни один из псиоников на такое неспособен. И, насколько я знаю, ни у кого из них не обнаружено подобного дара.
– Это все, что я хотел узнать. Спасибо за то, что просветили, госпожа Риоко! – Ник одарил писательницу одной из лучезарнейших своих улыбок. Он протянул руку, взял мягкую ладонь девушки и легонько ее пожал, а когда она хотела высвободить ладонь, удержал ее. – Рад был с вами познакомиться.
Щеки госпожи Риоко слегка порозовели.
– Я тоже, – сказала она. Затем посмотрела Нику в глаза и улыбнулась. – До сих пор я ни разу не беседовала с настоящим детективом, но если все они такие, как вы…
– Не продолжайте, – остановил ее Ник, подбросив во взгляд и в голос мужественной теплоты. – Если вы скажете комплимент, это ко многому вас обяжет.
– Вы думаете, я этого боюсь?
Некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Ладонь госпожи Риоко все еще была в пятерне Бойцова.
– Послушайте, Ник… Вы ведь не против, если я буду называть вас Ником?
Он мотнул черноволосой головой:
– Нет.
– Хорошо. Что, если вам остаться на обед, Ник?
– Я произвожу впечатление человека, который готов подкрепиться в любое время дня и ночи? – иронично уточнил Ник.