Чтение онлайн

* * *

Обдумывая свою конструкцию, я понял, что в первую очередь нужно будет разобраться с терминологией. Итак, что такое:

а) МЕТАЭГО

Под Метаэго понимается нечто общественное СОЗНАТЕЛЬНОЕ, возникающее паутиной эфемерных связей между индивидуумами, объединяя их в единое существо, живущее и действующее по своим малопонятным законам. Синонимов у термина предостаточно (от примитивного "коллективного разума" до экзотических "ГОЛЕМА" и "АППАРАТА"), но мне почему-то больше нравится этот: лаконичный он такой. На нем и остановимся.

б) ПСИХОТРОННОЕ ОРУЖИЕ

Под психотронным оружием будем понимать весь комплекс мероприятий и средств (психотронные генераторы, зомбификация, идеологическая обработка,

экстрасенсы), с помощью которых волю значительной массы людей можно подчинить воле одного-единственного человека-оператора.

в) ФЭНТЕЗИ, ХОРРОР, ЛИТЕРАТУРА БЕСПОКОЙНОГО ПРИСУТСТВИЯ

Согласно правилам элементарной логики, предметы группируются по некоему объединяющему признаку. Есть нечто, объединяющее и, соответственно, выделяющее эти жанры из общего литературного потока, и как раз это самое нечто является предметом моего исследования. Дело в том, что вышеперечисленные жанры аккумулируют в себе все то ИРРАЦИОНАЛЬНОЕ, что, без сомнения, присутствует в нашей жизни, но не поддается анализу со стороны существующих общенаучных дисциплин.

Итак, с терминологией разобрались. Займемся аксиомами.

Аксиома первая. Смысл эволюции в движении к совершенству.

Одноклеточные объединяются в колонии, и скоро становится ясным, что колония как единица с большим совершенством приспособлена к тому, чтобы жить и выживать. Растение лучше, совершеннее колонии. Животные лучше, совершеннее растений. При этом количество клеток, как отличных друг от друга индивидуальностей, в каждой новой форме жизни увеличивается. Безусловно, в бао-бабе больше клеток, чем в кошке, но только по массе, а не по количеству новых КАЧЕСТВ.

Таким образом, эволюционное совершенствование заключается в объединении, подчинении единому организму как можно большего количества качественно различаемых клеток. Это аксиома вторая.

И наконец аксиома третья. Эволюция общественного сознательного, Метаэго, сходна по смыслу с эволюцией биологической.

Как ребенок в своем развитии проходит этапы формирования от одноклеточного существа до многоклеточной колонии, отягощенной двумя сигнальными системами, так и общество из небольшой группы диковатых пращуров наших разрасталось до пятимиллиардной цивилизации планетарного масштаба, сумевшей овеществить вторую сигнальную в материальных носителях информации, в техносфере.

Но поговорим о том, что было до фэнтези.

Где-то к середине прошлого века эволюция Метаэго значительно ускорилась. Связано это прежде всего с тем, что опять на мировую арену вышли новые многонациональные империи. Опыт, накопленный Метаэго, подсказывал, что старыми методами ничего значительного в смысле совершенствования от новоиспеченных империй не добиться: когда-нибудь и они развалятся, обратятся в прах. Но можно попробовать другой путь - технологический, рациональный. Именно тогда зародилась идея психотронного оружия. Оружие это представлялось как единственно надежный и сравнительно быстрый способ подчинить определенным идеям большие массы людей и даже, если угодно, заставить их принять единую религию, единый язык, единое мировоззрение, наконец, что, собственно, есть очень значительный шаг к совершенствованию Метаэго. И там, на рубеже веков, было решено, что единственной возможностью реализации психотронного оружия есть технологический путь развития.

Как проявилось это в науке и быте, вы прекрасно знаете. Как в литературе? Тоже должны помнить: Жюль Верн и иже с ним - целая плеяда авторов, глашатаев эпохи НТР.

Но очень быстро выяснилось, что технологический путь не такой уж прямой и быстрый. Можно, конечно, расставить по всему миру башни-излучатели, но для этого требуется, чтобы некое государство прежде стало всемирной империей, а подобный ход чреват беспрецедентной истребительной войной.

Метаэго заметалось в поисках решения, меняя свои установки на кардинально противоположные (оккультные

секты, всеобщее увлечение спиритизмом) и снова возвращаясь к уже работавшим (расцвет неопозитивизма, марксизм-ленинизм). И верный путь нащупать удалось: необходимо вернуться к иррациональному для аккуратной подготовки соответствующей почвы, гумуса такого рода, чтобы сознание каждого индивидуума было ПРЕДРАСПОЛОЖЕНО принять объединяющую идею, которую навяжет ему в будущем психотронное оружие. Так появилась "социально-психологическая" фантастика, оперирующая уже не только сциентистскими идеями, но и категориями духовного мира в человеке - промежуточный этап между твердо-узколобой НФ и фэнтези в чистом виде.

Уэллс считается основателем направления. У него нашлось много продолжателей. Они ничем не рисковали. А вот те, кто тогда, в начале века, пытался работать в иррациональных жанрах, опережая время, жестоко поплатились за свою смелость (еще одно свойство Метаэго - обрубать ранние ростки). Говард, Лавкрафт, Булгаков - были подстрелены на взлете. Но с какой силой звучат ныне эти имена!

Ага,- скажете вы,- а почему тогда у нас, в нашей любимой стране Советов, социально-психологическая фантастика так запоздала? Отвечу просто: у нас НИКОГДА не было социально психологической фантастики.

Когда большевики занялись культурной революцией, они предполагали заменить старую систему ценностей совершенно новой. Должно было измениться все: литература, архитектура, религия, живопись. И на первом этапе большевикам это с успехом удалось реализовать. По-видимому, в те времена Метаэго еще не определилось, каким путем цивилизации следовать дальше и сразу ДВУМ системам (коммунизму и демократии) был выдан карт-бланш: догоняйте и перегоняйте. И мы оказались на том, первом, этапе проворнее! Нам не понадобилось осваивать социально-психологическую фантастику; мы почти сразу вырвались в иррациональность.

Прямо на глазах изумленного человечества в СССР выросла и окрепла так называемая "соврелигия". Вся эта символика: пятиконечные звезды, серпы-молоты, пионерские галстуки, выкрики гордо: "Всегда готов!", обожествление Вождей и т.д. и т.п.

За этот рывок на старте пришлось расплатиться большой кровью: все, чье мировоззрение не позволяло принять иррациональность "нового мира", отправились под расстрел или на острова Архипелага; остальные срочно перековывались.

И вот когда соврелигия получила наконец зримые черты; когда пришло поколение, не ведавшая, что такое Россия без социализма, вот тогда и появились авторы, творчество которых у наших критиков принято относить к социально-психологической фантастике. А это ФЭНТЕЗИ было, типичное фэнтези!

Судите сами. Откровенное противопоставление Мира Добра Миру Зла. Мир Добра - современное авторам социалистическое общество и непременно грядущее коммунистическое (Le commun advenement), и Мир Зла - загнивающий Запад. Особенно четко это противопоставление показано в двух по тем временам программных повестях Стругацких: "Стажеры" и "Хищные вещи века". А вообще к делу формирования в читательском сознании образа светлого будущего (Мира Добра) приложили свою авторучку многие, если не все: Ефремов, Гуревич, Снегов, Балабуха, Кир Булычев, Крапивин с его "пионерской готикой".

Кстати, вы, наверное, уже обратили внимание, что и в шестидесятые мы шли вровень, бок о бок с Западом. У них тоже был бум. Но бум вокруг Толкина и его подоспевших эпигонов. Воскресли труды классиков жанра (Лавкрафт, Говард), заставили говорить о себе Муркок и Нортон, Урсула Ле Гуин и Спрэг де Камп. Мы шли вровень, а потом нечто застопорило наш уверенный бег.

Соврелигия вдруг утратила признаки иррациональности. Здесь сыграла наконец установка на ее атеистическое происхождение. Поколение "неверящих ни в Бога, ни в черта" переработало ее в набор сухих рационально сформулированных догм, которые в ситуации гонки были совершенно нежизнеспособны.