Двенадцать ведьм
Шрифт:
– Я бы умер…
– Тогда я не понимаю в чем твой вопрос, - усмехнулся Зевс.
И Ганимед со всех ног устремился в созвездие Большого Пса, на планету Лелап, где он подвергся множественным унижениям, прежде чем Керт согласился спасти человечество в обмен на будущую услугу.
– Теперь ты понимаешь, почему ты обречен мне всегда проигрывать? И почему – я буду всегда выигрывать?
– Я знаю, что ты чудовище. И то, что ты ни цербера не понимаешь в великодушии…
Ганимед очнулся от воспоминания как от кошмара. Нет, он боялся Керта, не потому, что боялся смерти. По большому счету, если бы Керт отобрал у него сейчас жизнь, он был бы даже благодарен ему. Ганимед усмехнулся, он ведь не жил, он служил. Не служить он не мог, но знал, что
Сейчас, когда он понял, что Керт, вероятней всего, стоит за организацией заговора и за ритуалами, многое становилось на свои места, далеко не все, но многое. Только Керту – с его извращенным пониманием великодушия, могла придти в голову идея – магически консервировать девушек. «Возможно, здесь что-то еще, но с Кертом никогда не знаешь, насколько безумен он есть» - мрачно думал Ганимед. Но Керт – не был кровожадным или импульсивным, наоборот он был хладнокровным и расчетливым. Их – двое – сказала Геката. Древняя богиня распознала бы ипостаси, но она сказала их – двое. Второй – тоже некто могущественный, иначе не посмел бы выйти из под контроля Полузмея. «Кто же второй?» - ломал голову Ганимед. Он понимал, что на этот вопрос необходимо ответить до встречи с Кертом. Второй – однозначно демон. Он - древний, могущественный, кровожадный и импульсивный. Но все демоны Эреба и Мглы – именно такие. Ганимед понимал, что с Кертом у него только один шанс – получить хоть какую-то реакцию – продемонстрировать, что он все знает. Но если Ганимед не назовет имя его сообщника – Керт не впечатлится.
Демон потерял контроль, поэтому даже если он подчищал за собой – он вряд ли сделал это качественно. У Ганимеда было «хорошее» предчувствие на этот счет. Медея что-то найдет. Не может не найти. Завтра они будут более четко понимать с каким демоном они имеют дело. И тут Ганимеда осенило. «Природные катаклизмы устраивал демон. Керт не способен управлять стихиями. Князья Эреба - не способны управлять Водой. Это - один из князей Мглы. Завтра с самого утра займусь изучением родословной князей Мглы. Нам нужен кто-то обделенный. Младший сын или отпрыск, лишенный наследства. Если мы оживим Изабелл – она сможет нам дать зацепки, но информация, которой обладает Астрей – она более ценная». Ганимед предполагал, что муж Эос нашел общий язык с Кертом на почве ненависти к нему, но не собирался участвовать в заговоре до конца. Однако в глазах Вселенского закона, он – преступник. И означает это, что говорить он не захочет ни с ним, ни с кем-либо другим. Астрей никогда не сознается, что имел хоть какое-то отношение к заговору. «Но мы можем придавить его уликами», - наконец-то проваливаясь в сон, подумал Ганимед и даже знал какими.
[1]Гестия — богиня, покровительница семейного очага и жертвенного огня в Древней Греции. В Древнем Риме ей соответствует Веста. Жрицы-хранительницы считались священными особами. Им всегда верили на слово, не требуя клятвенных подтверждений. В город они выходили, сопровождаемые почетным эскортом из ликторов. Если им по пути встречался преступник – жрица могла даровать ему жизнь или свободу. Где бы жрицы ни появлялись, им всегда отводили самые почетные места. Человека, оскорбившего жрицу, забивали розгами до смерти.
[2] Ехидна— в древнегреческой мифологии исполинская полуженщина-полузмея (дракайна).
Глава 10
Глава 10
Как только они въехали во двор дома Изабелл Лайтнинг, Ганимед почувствовал накатившую на него волну отвращения смешанного с недоверием и… ужасом и разочарованием и отчаянием.
– Ора, что за …? – он так и застыл в недоумении.
Пандоры не было на заднем сидении.– Я здесь, - подала тихий голос Пандора.
– Что ты делаешь на полу машины? – В его голосе можно было четко прочитать, что из всех ее выходок – эта по своей глупости занимала пока первое место.
– Ты же знаешь, что у меня фотографическая память? И я не могу обознаться, я не могу, даже если бы очень захотела бы?
– Теперь знаю, наверное…, - она озадачивала его все больше и больше…. Он даже заподозрил, а не повредила ли она голову при переходе. В теории это не возможно – она богиня, но на практике…, то, что он сейчас видел – на практике выглядело как очень тревожный знак.
– Ора, - очень осторожно как маленькую девочку позвал он, - что ты там конкретно делаешь?
– Прячусь…, - он чувствовал, что она очень расстроена и разочарована и она чего-то боится.
– Тебе что-то привиделось? – осенило его. Ора, но это было только видение, сейчас ничего страшного не происходит.
– Он там? – она показала в сторону дома
– Кто там?
– Один мой старый знакомый, но он не совсем знакомый, он скорее просто поклонник, ну и в смысле не старый, а из Греции…
– И ты от него здесь прячешься…? Ора, почему ты прячешься от него? Что он может тебе сделать?
– Он хочет на мне жениться… - и она заплакала. Ганимед понял, что вообще ничего не понял. Но она была в ужасе…, и он мало что знал о ее жизни в Греции. Честно говоря, он ничего не знал о ее той жизни.
– Эф, ты иди к Медее, скажи ей, что мы скоро…, по крайней мере, я надеюсь, что мы скоро…, - показывая глазами на Пандору, - будем.
– Как скажешь, шеф! – нехотя отрапортовал Эфалид и покинул машину.
– Ора, Ора, пожалуйста, не плачь, - нахмурившись попросил ее Ганимед, - постарайся объяснить…, чтобы я понял в чем проблема…, я в курсе, что жрицы Гестии предпочитали оставаться свободными даже после окончания службы. Оно и понятно, после замужества все их состояние, и они сами становились собственностью мужа, и теряли все привилегии. В общем, я понимаю, почему ты не стремилась замуж, но … это все равно не повод устраивать такую истерику…
– Ты не понимаешь…, он…, он… он не понимает слова нет, - хлюпая носом, объяснила Пандора.
– Все равно не вижу проблемы, - уверенно заявил Ганимед. – Ты же не кто-нибудь, ты – богиня! Не понимаю твоего страха перед смертным.
– Он не смертный, - и она заплакала новым заходом.
– И что? Ты дочь Зевса, ты под моей охраной, - Ганимед почувствовал, что закипает, ее глупость, ее непонимание абсурдности ситуации злили его. Но он все же нашел в себе силы и выслушал ее ответ.
– Им, Керту закон не писан…, он могущественен и беспринципен. Я пыталась ему противостоять, но он способен парализовать одним только взглядом…
– К-кто? – кровь застыла в жилах Ганимеда.
– Керт. Ты знаешь его? Ты… знаешь… его..! И ты меня понимаешь теперь, - «ну, вот и здравствуй третья волна рыданий…» - безрадостно и раздраженно подумал Ганимед. «Сейчас, я должен ее как-то успокоить, но как?»
– Это для тебя все было три дня назад, а для него прошло три тысячи лет. Неужели ты думаешь, что он все еще помнит о своей и к тебе? Я думаю, что он уже и имя твое забыл! – ляпнул Ганимед первое, что пришло ему в голову. Но он не верил ни одному своему слову. Керт никогда не забывает тех, кто его унизил. А отказ Пандоры выйти за него замуж, он, к мойрам не ходи, расценил как унижение!
– Ты и сам не веришь в то, что говоришь! – Пандора уже перестала рыдать. – Что будем делать? Ты можешь наложить на меня иллюзию, чтобы он меня не узнал?
– Думаю да. Слава богам! Медея наложила на тебя щиты, поэтому он тебя не почувствует. По крайней мере, мы выиграем время. Я правильно понимаю, что ты видишь не только сквозь мою иллюзию, но и сквозь его. Я прав?
– Да. Я вижу его чешуйчатой, пресмыкающейся и холоднокровной тварью, какой он и является по существу. Ты еще вчера понял, что он наш убийца-ритуальщик, так ведь?