Чтение онлайн

– Да, пришла беда – отворяй ворота. Джеральдина сделала глоток и закурила сигарету.

– На таких вещах мы делаем деньги. Ладно, не будем об этом. Лучше скажите, какая она, эта Сьюзен Далстон, на самом деле?

– На самом деле? Вы имеете в виду – когда она не пытается свернуть шею своему адвокату?

Она улыбнулась, обнажив великолепные зубы. Прежде чем ответить на вопрос, Колин ненадолго задумался. Когда он наконец заговорил, Джеральдина почувствовала в его словах искренность.

– Сьюзен очень хорошая женщина и не должна здесь находиться. Ее место рядом с детьми. Она боготворит их, а они боготворят ее. Знаете, ее ведь годами немилосердно избивал муж. Из-за побоев у нее были выкидыши,

кроме того, он наградил жену целым букетом венерических болезней. Но на суде адвокаты не использовали эти факты для смягчения приговора, потому что она запретила это делать. Она заявила: «Я сделала бы это снова, будь у меня такая возможность». Адвокаты решили не сажать Сьюзен на свидетельское место для дачи показаний, иначе ее просто бы разорвали. В итоге она получила вердикт «виновна» и пожизненное заключение. Я думаю, она согласилась на апелляцию, только чтобы ее перевели в Лондон, поближе к детям. До этого она сидела в Дарэме. А сегодня мне пришлось сообщить, что социальная служба дала приемным родителям разрешение на удочерение ее младшей дочери. Она ничего не сможет сделать. Нет никого, кто захотел бы забрать детей к себе, ее родителям на них наплевать. В итоге власти разрешили Симпсонам удочерить девочку.

– Поэтому-то она чуть и не придушила вас?

Колин грустно улыбнулся:

– Да, Джеральдина. Такова наша работа. Вдобавок ко всему ее старшая дочь, которая находится сейчас в приюте, прошлой ночью угрожала ножом своему воспитателю. Как вы понимаете, это тоже повлияло на состояние Сьюзен Далстон.

Джеральдина покачала головой и вздохнула.

– Какой ужас. Да, жизнь у многих людей вовсе не сахар.

– Конечно, в отличие от вашей прекрасной Мэтти.

Джеральдина посмотрела на него с изумлением:

– Вы знаете ее?

– Только в лицо. Когда я учился на последнем курсе, то подрабатывал у Виктора Эндерби. Тогда она работала у него секретаршей. Они не были еще женаты.

Джеральдина бросила взгляд на часы:

– Послушайте, мне нужно бежать. Мы можем встретиться попозже?

– Держу пари, многие мужчины просто мечтают услышать эти слова.

– Тогда почему же вы не мечтаете? Неужели мои чары слабеют?

Колин усмехнулся. Джеральдина нравилась ему. Он запустил руку в свои растрепанные волосы и смущенно ответил:

– Я сегодня свободен. Называйте место и время, я буду ждать вас там.

– Как насчет «У Зилли», на Дин-стрит? Около семи тридцати устроит?

Он кивнул.

– Тогда до встречи.

Джексон смотрел ей вслед и думал, что его судьба только что сделала неожиданный зигзаг.

Райанна вошла в камеру Мэтти и рявкнула:

– Это правда насчет Сью?

– Да. Ну не суки ли они? Как они могли так поступить?

– Они всегда так поступают, глупая ты женщина. В последний раз я видела свою собственную дочь, когда ей было три года.

Ее голос потух, стоило ей вспомнить о ребенке.

– Они что, тоже отдали ее на удочерение? – Мэтти казалась искренне заинтересованной.

– Не-а, не совсем. – Райанна покачала головой. – Они отдали ее моей матери, а та оформила опекунство. Я подписала какие-то бумаги, ну, ты знаешь, как это делается. За пару дней моя мамочка собрала манатки и уехала в неизвестном направлении. С тех пор я не видела ни ее, ни дочери.

– Какой кошмар!

Райанна злобно передразнила ее:

– Да, миссис Эндерби, такой вот кошмар. Но такова жизнь, разве нет? Полагаю, моя мамочка думала, что поступает правильно.

Она закурила косячок и глубоко затянулась.

– Что ты делаешь?

Мэтти убрала руки, показывая Райанне, что лежит у нее на коленях.

– Я просто просматривала вещи Сью, и все. Вот, смотри, это от Барри.

Она протянула письмо Райанне, но та резко оттолкнула

руку, прорычав:

– Какого черта ты это делаешь, подруга? Это же личные вещи Сьюзен Далстон, ее частная жизнь. У тебя нет никакого права шарить в ее вещах.

Мэтти встала и передернула плечами.

– А что тут такого? Она же не узнает об этом?

Но Райанна вся кипела от гнева.

– Это неписаный закон. – Она ткнула в лицо Мэтти длиннющим ярко-розовым ногтем. – Не суй свой нос куда не следует, пора знать это!

Она начала складывать вещи Сьюзен. Мэтти с раздражением наблюдала за ней.

– Ой, Райанна, остынь, ну кому от этого станет плохо?

Мэтти увидела на ее щеках слезы. Райанна прижала детские рисунки к своей груди, словно они были дороги ей.

– Ты больше не дотронешься ни до одной вещи, черт тебя побери. Ты поняла меня? Иначе я попорчу твое красивое личико. Это все, что осталось у Сьюзен от прошлой жизни. Это ее маленький личный мирок, куда она может спрятаться, когда ей становится невыносимо. И если ты не можешь понять таких вещей, тогда ты эгоистичная сука, и я не хочу знать тебя.

Мэтти молчала.

– Ты ходишь здесь с таким видом, словно важная персона, а мы так, грязь под ногами, – гневно продолжала Райанна. – Ты думаешь, что лучше и чище нас? Но ты не лучше, ничем не лучше. Убери туда, откуда взяла. И лучше тебе сегодня не попадаться мне на глаза.

Сьюзен очнулась в больничной палате, руки были пристегнуты к кровати ремнями. Какое-то время она не могла понять, где находится. Горло пересохло и болело, язык разбух так, что не помещался во рту, глаза слезились. Она поняла, что плакала, плакала во сне. Затем память вернулась к ней, и она вспомнила, почему она здесь, почему пристегнута к кровати.

Они отдали ее Рози, словно та была куском пирога или старым свитером. Они решили, что с приемными родителями ей будет лучше. Может, оно и так, но все равно – как они смели так поступить?! Рози – ее ребенок, ее дочь. Рози была любимицей всей семьи. Даже Барри не мог устоять перед ней. Как они посмели лишить ее дочери!

Сьюзен увидела на тумбочке вещи, которые были у нее в кармане. Видимо, их вынули, когда снимали с нее одежду. Она увидела письмо Питера, на глаза снова навернулись слезы. Как хорошо начинался день! Но ей следовало знать, что у нее не может быть хороших дней. Всю жизнь судьба посылала ей испытание за испытанием, швыряла из огня в полымя. Но она всегда верила, всегда надеялась, что в один прекрасный день сорвет банк. И вот надежды рухнули. Безвозвратно.

К кровати Сьюзен кто-то приблизился. Это была маленькая женщина лет шестидесяти, почти беззубая, со всклокоченными волосами, неряшливо торчавшими из-под повязки на лбу.

– Чем тебе помочь, дорогая? Что сможет развеять твою грусть-тоску?

Сьюзен покачала головой. Еще не изобрели лекарства, которое помогло бы ей. Счастье предназначалось для других людей, людей из глянцевых журналов и с экранов телевизора, а не для таких, как она или ее дети. Она снова заплакала. Лежала на кровати и плакала в голос, пока наконец не пришел врач и не вколол снотворное, которое ввергло Сьюзен в спасительное забытье.

Мэрайя Брюстер жила на Уордор-стрит. Джеральдина ожидала увидеть обычную проститутку, но вместо этого перед ней предстала женщина средних лет, с уложенными волосами, хорошей фигурой, одетая в очень скромное, но довольно элегантное платье и жакет. Мэрайя провела ее в гостиную, и Джеральдина в очередной раз испытала удивление.

Комната походила на спальню молодой девушки: повсюду безделушки, рюшечки и оборочки. Кофейный столик был накрыт для полуденного чаепития: на нем стоял большой чайник, лежали бутерброды, пирожные и печенье.