Две твердыни
Шрифт:
Среди убитых действительно лежали четыре крупных смуглых гоблина с раскосыми глазами, с мускулистыми икрами, большерукие… У них были короткие широкие мечи, а не кривые сабли, и луки из тиса, по форме и длине такие, как у людей. На их щитах был необычный герб: маленькая белая ладонь на черном поле, а на железных шлемах спереди — рунический знак «С», выкованный из белого металла.
— Таких я не встречал, — сказал Арагорн. — Что бы это могло значить?
— «С» — наверное, означает «Саурон», — произнес Гимли. — Это просто.
— Нет! — ответил Леголас. — Саурон не пользуется эльфийскими рунами.
— Он, кроме того, не употребляет своего настоящего имени и не разрешает его ни писать, ни произносить, — добавил Арагорн. — И белый — не его цвет. Герб орков,
Арагорн некоторое время молчал, потом медленно произнес:
— По-моему, «С» означает «Саруман». Что-то худое творится в Исенгарде; в западных краях стало неспокойно. Похоже, что сбываются опасения Гэндальфа: изменник Саруман как-то прознал о нашем Походе. Может быть, он узнал и о несчастье, постигшем Гэндальфа. Возможно, враги из Мории, которые гонятся за нами, обманули зорких лориэнских эльфов или обошли их край и прошли в Исенгард другой дорогой. Орки быстро ходят. И у Сарумана много способов добычи сведений. Помните тех птиц?
— Сейчас некогда разгадывать загадки, — сказал Гимли. — Давайте унесем отсюда Боромира.
— Нам потом все равно придется разгадывать загадки, если мы хотим выбрать верную дорогу, — ответил Арагорн.
— Может, и выбора нет, — буркнул гном.
Топором Гимли срубил несколько больших веток. Их связали тетивами от луков и сверху положили свои плащи. На этих самодельных носилках донесли до Реки Боромира и трофеи с поля его последней битвы. Нести хоть и близко, но тяжело: Боромир был высок и плечист.
На берегу Арагорн остался у тела, а Леголас и Гимли побежали за лодками. До Луговины Парт Гален была миля с лишним, и друзья довольно долго отсутствовали. Появились они в двух лодках, быстро работая веслами.
— У нас странная новость, — сказал Леголас. — На причале было только две лодки. Третьей след простыл.
— Там что, орки побывали? — спросил Арагорн.
— Их следов нет, — ответил Гимли. — И они, наверное, уничтожили бы или забрали все три лодки и все наши вещи.
— Потом вернемся, я все сам осмотрю, — сказал Арагорн.
Друзья бережно уложили Боромира в лодку. Под голову ему положили свернутый эльфийский плащ с капюшоном, рядом — шлем, в колени — разбитый рог и сломанный меч, в ногах — оружие поверженных врагов. Гладко причесанные черные волосы рыцаря растеклись по плечам. Ярко блестел золотой пояс — дар Владычицы Лориэна.
Связав лодки, они поплыли по течению на юг. Сначала гребли вдоль берега, затем вышли на быстрину, и вскоре зеленая Луговина Парт Гален осталась далеко позади. Солнце наполовину зашло, в его лучах крутые бока Тол-Брандира словно горели. Впереди в радужной дымке был водопад Рэрос. Вот уже перед ними заискрилось золотистое облако брызг над водопадом, и воздух задрожал от его гула и грохота.
Они отвязали ладью скорби, и она проплыла мимо них. Последнее, что им запомнилось, — спокойное лицо Боромира, который лежал, словно убаюканный живой водой Великой Реки.
Течение подхватило лодку, понесло, им пришлось грести изо всех сил, чтобы самим удержаться и добраться до берега. Лодка с Боромиром удалялась, становилась все меньше, потом исчезла в золотом блеске. Ревел водопад. Река взяла Боромира сына Денэтора, и никто в Минас Тирите больше не увидит его рано утром на Белой Башне. Только в Гондоре потом много лет рассказывали об эльфийской ладье, которая переплыла водопад и пенящееся озеро под ним и унесла останки рыцаря мимо Осгилиата и дальше, через устье Андуина в далекое Море, под небо, усыпанное большими звездами.
Три друга долго не могли отвести взглядов от золотой воды. Наконец Арагорн нарушил молчание.
— С Белой Башни будут смотреть вдаль, ожидая Боромира, — а он уже не вернется ни с гор, ни с моря. И Арагорн тихо и протяжно запел:
В рохирримских степях веет Западный Ветер, Шепчет с бурой травой, гладит спины камней… Ветер-странник, скажи, ты в дороге не встретил Боромира Высокого в свете звездных лучей? «Он скакал через семь рек, По пустынной земле шагал. Вел на север его след, Больше я его не видал. Может, Северный Ветер в горах Его рог слыхал?» О Боромир, Боромир! Я на запад смотрел с высоты, Но пустая земля не открыла, где ты!Сменив Арагорна, в свой черед пропел Леголас:
Ветер Южный летит от далекого Моря, Стоны чаек доносит до самых Ворот. Ветер вздохов, скажи, чем утешиться в горе? Боромира Красивого кто мне вернет? «Много белых костей в песке Прячет Море под темной водой: Ветер Северный их по Реке Присылает на вечный покой. Ты спроси его, может быть, Знает он, где герой?» О Боромир, Боромир! Не совладать нам с печалью. Не вернут тебя в мир крики серых чаек!Потом снова запел Арагорн:
От Ворот Королей дунул Северный Ветер, Голос дальнего рога до башен домчал Ветер-Воин, скажи, есть ли новые вести? Боромира Отважного ты не встречал? «Рог его я слыхал с высоты Амон Хена, В бой неравный с врагом он вступил у реки. Там расколотый щит лежал, И разрублен был рог его верный, Сломан меч, но его рукоять Он не выпустил из руки». О Боромир, Боромир! Твою силу, красу и смелость Минас Тирит поет! О Боромир! Унес тебя Рэрос В гремящее золото вод!Так они кончили прощальную песнь. Потом повернули лодку против течения и поплыли к Луговине Парт Гален, налегая на весла.
— Мне, наверное, оставили про Восточный Ветер, — сказал Гимли, — а я про него петь не буду.
— И не надо, — ответил Арагорн. — Люди в Минас Тирите терпят ветер с востока, но никогда ни о чем его не спрашивают. А сейчас, когда Боромир ушел в свой последний путь, нам надо поспешить с выбором своего.
Следопыт быстро вышел из лодки и наклонился, стараясь получше рассмотреть следы на берегу.
— Не было здесь орков, — сказал он. — Об остальном судить трудно. Все наши следы пересекаются и расходятся в разные стороны. Не могу сказать, кто когда возвращался к лодкам. Вот здесь, где родник вливается в реку, несколько хоббичьих следов у самой воды, но непонятно, кто тут был раньше, кто позже.
— А сам ты что об этом думаешь? — спросил Гимли.
Арагорн ответил не сразу, а лишь после того, как осмотрел вещи:
— Не хватает двух мешков. Нет самого большого и тяжелого из хоббичьих, его нес Сэм. Это может означать, что Фродо уплыл в лодке со своим верным оруженосцем. Наверное, Фродо вернулся, когда нас тут не было. Сэма я последний раз видел под горой и предложил ему следовать за мной, но он, как видно, этого не сделал. Он угадал намерения своего хозяина, успел догнать его на берегу, и Фродо убедился, что от Сэма не так просто отделаться.