Чтение онлайн

Ага! Вот где твое жилище! Ладно же, старый плут. На стене висело нечто, что при первом же взгляде несказанно обрадовало профессора; это был, повидимому, план Зеленого дворца. Теперь-то он сможет ориентироваться! Теперь ему не нужны проводники, не страшны шпионы. Хорошо бы этот план перерисовать. Но где взять бумаги и чернил?

Он стал внимательно изучать план, на котором узнал много знакомых уголков дворца. Вот шестиугольный зал, вот пять башен, вот «проспекты», ведущие в зал, ниши которых обыкновенно заполняются только во время обеда и сна. А это что? Чорт возьми! Это похоже на подземный ход, на туннель! В него ведет, повидимому, шахта.

Вот она! Но для какой цели нужен гоми этот туннель?

Долго всматривался профессор в план, стараясь запомнить все его подробности. Мысль о туннеле не покидала его. Надо его обследовать!

Сзади профессора кто-то дышал; перед ним стоял гоми, повидимому, женщина. Общий ее облик был человечен и даже не лишен приятности. Она в упор смотрела на профессора. Профессор заметил, что руки ее были лишены перепонок.

— Кто ты? — спросил профессор. — Я тебя уже много раз видел.

— Чон мой дядя. Я тоже все смотрю на Токи. Давно уже.

— А что, Токи тебе нравится?

— Нравится, только он какой-то странный: большой, весь зарос белыми волосами. Гоми не такие.

— Они слабые, не правда ли?

С этими словами профессор продемонстрировал свою силу: схватил стоявшую перед ним женщину, одной рукой подбросил ее кверху и затем мягко поставил ее на пол.

— О! Ты очень сильный. Ни один гоми не может поднять меня одной рукой. А я вовсе не боюсь.

— Как твое имя?

— Нифе.

— А сколько лет тебе? Я хочу сказать: как долго ты живешь на свете?

— Очень много: четыреста пятьдесят наибольших давлений.

— Значит, девятнадцать лет. Принимая во внимание, что гоми живут 30-40 лет, ты прожила уже половину жизни. Ты уже замужем?

— Теперь нет.

— Почему же теперь?

— Потому что мне очень нравится Токи: он такой сильный.

— Но ведь ты до сих пор не знала, что я сильный.

— Все равно, ты мне нравился, а теперь я знаю все, что мне надо знать: ты будешь моим мужем, если захочешь.

Профессор рассмеялся. Он знал, что отношения мужчин и женщин здесь до смешного примитивны, но ему никогда не приходило в голову, что вопрос этот может так легко разрешаться. Во всяком случае это было исключительное «объяснение в любви».

— А как же твой муж? — спросил он, все еще улыбаясь.

— Он уже десять наибольших давлений не муж мне.

— О, это очень много. И в течение всего этого времени я тебе нравился?

— И в течение всего этого времени я любила Токи.

Эта наивность тронула профессора. Вдруг у него мелькнула мысль. Показывая на план дворца, он спросил:

— Это ваш дворец?

— Наше «племя».

— Можешь ты, Нифе, проводить меня туда?

Профессор указывал на изображение туннеля.

Нифе подумала сначала, внутри ее происходила, повидимому, борьба; наконец, она сказала:

— Туда нельзя, но все равно, раз ты этого хочешь...

И Нифе посмотрела на профессора глазами, в которых светились, казалось, доверие и нежность. А, может быть, это профессору показалось? Как могут быть у этих рыбо-людей такие чувства. Ведь это не люди, а бесстрастные чурбаны! А, впрочем, что он знает о них?

Профессор и Нифе спустились вниз и направились по одному из шести длинных зал, освещенному очень слабым зеленоватым светом.

— Разве уже время отдыха? — негромко спросил профессор.

— Да, видишь, все ниши заняты.

— Нифе, объясни мне одну странность: в зале спят только молодые люди, стариков очень мало и совсем нет маленьких детей.

—

Ты не знаешь разве? У кого есть семья, тот живет в одном из верхних зданий дворца. Здесь, внизу спят гоми, еще не имеющие семьи или уже потерявшие ее. Когда детям минет восемь лет, их тоже отправляют сюда.

— А, понимаю, здесь, значит, царство холостяков. Ясно, что интимные отношения в семье требуют уединения. Я, однако же, заметил, что гоми вообще не стесняются проявлять свои чувства также и в присутствии других. В этом отношении они напоминают мне обезьян, которые в зоологическом саду в присутствии публики проявляют всякие свои эмоции...

— Как всегда, я очень слабо понимаю тебя. Ты говоришь о вещах, которые гоми совершенно не известны. А вот и спуск в туннель.

Но как раз перед входом на трап как из-под земли выросли три фигуры гоми и загородили дорогу.

— Ах, чорт! Когда же кончится эта слежка?

Профессор был взбешен и готов был ринуться и разорвать этих ненавистных ему рыбо-людей.

— Не надо, — тихо проговорила Нифе, мягко взяв руки профессора в свои.

Профессор вдруг остановился пораженный: руки Нифе были теплые, тогда как у большинства гоми они были всегда холодные, точно гоми были лишены крови.

Теперь уж он, а не женщина, держал ее руки в своих и с удовольствием их ласкал.

Меж тем Нифе что-то сказала, и трое гоми исчезли.

— Напрасно ты меня остановила, — с сожалением заметил профессор. — Я бы с удовольствием свернул всем троим их дурацкие шеи.

— Увы, Токи, один из них был вооружен. А ты еще не знаешь, какое это страшное оружие.

Оба замолчали и пошли по туннелю.

От высокого и просторного туннеля шли в обе стороны коридоры меньших размеров, от них, в свою очередь ответвлялись другие, и все они извивались и пересекались между собой, образуя на редкость сложный лабиринт.

На полу коридоров лежали рельсы, которые слабо поблескивали в зеленом полумраке. Иногда попадались громадные пространства, сплошь выработанные и походившие на бесконечные пещеры.

— Здесь уже давно идет добыча минеральных масс для выработки одежды, — объяснила Нифе. — Отсюда же брали, как рассказывают, и материал для постройки нашего жилища.

По главному туннелю шла массивная металлическая труба, имевшая в диаметре около метра. По поводу этой трубы Нифе рассказала легенду. Поставили ее когда-то могучие надводные слуги света, духи и подарили в пользование гоми. Гоми могли лететь в трубе со сказочной быстротой. Два раза в год каждый гоми выходил в надводный мир и видел много, много света. Говорят, что этот источник света вечно висит вверху в виде громадного круга и смотреть на него нельзя. Один гоми забыл поклониться однажды свету, и за это духи лишили их возможности пользоваться этой трубой. С тех нор гоми редко видят свет, и еще ни один смельчак, отваживавшийся итти в трубе, не вернулся назад. Но должен притти Сильный. Он-то и вернет гоми возможность пользоваться трубой.

Нифе крепче прижалась к профессору, и последний без слов понял ее тайные мысли: она, как, может быть, и другие гоми, склонна видеть в нем этого Сильного. Некоторые намеки Чона и всеобщее почтение как будто подтверждали правильность подобного предположения.

— Бедная Нифе! — тихо воскликнул профессор. — Это всего только пневматическая дорога, а, может быть, и электро-магнитная. И строили ее простые люди, а не духи. Куда она ведет, эта труба?

— Туда, в надводный мир.

— Значит, и туннель ведет туда?