Дважды два — четыре
Шрифт:
Изабелл запнулась. Потом продолжила:
— Наверно, это разорвало тебе душу, сказала я. Это все равно что… не знаю… как если бы я вдруг узнала, что ты на самом деле не разводишься или еще что-нибудь в этом роде… что все время меня уверял, будто твоя семейная жизнь кончена, а в действительности она продолжается…
В этом месте она чуть не расхохоталась — не от радости, нет, от смехотворности ситуации в целом. Самоуверенность Люка как будто дала трещину, он явно старался сменить тему, заговорить о работе. Но Иза не пожелала снимать его с крючка.
— Я хочу сказать, ничего хуже даже не придумаешь, правда? — спросила она. — Нет ничего омерзительнее такой лжи. Подумать только, что тебя обманом вынуждают стать тем, кем ты сознательно быть не желаешь. Например,
Тут она замолчала, дав ему последний шанс признаться. Люк предпочел от него отказаться, предложил вместо этого выпить еще, встал из-за столика, взяв их бокалы. Тогда Изабелл разозлилась по-настоящему. Он как бы думал, что, если отвлечь ее на минуту, она забудет все, что сказала. Видно, вообще не собирался вести себя честно. Иза даже заподозрила, что он пройдет мимо стойки бара и двинется дальше. Сбежит вместо того, чтобы выслушивать ее музыку. Она была готова на убийство.
— Ведь я и есть любовница, правда? Развлечение на стороне?
Люк поспешно уселся. Сказал, что никогда не хотел, чтобы так вышло. Что чувствовал себя несчастным, что у них с женой был тяжелый период и он впервые пошел на такое (разумеется, хмыкнула Изабелл). Признался, что давно собирался оставить Изу, но неожиданно по-настоящему полюбил. Понял, что влюбился без памяти, и не смог бросить. Говорил все это как бы для того, чтобы ей стало лучше. Были слезы с обеих сторон. Потом Люк объявил, что, влюбившись, действительно хочет уйти от жены, и Изабелл решила немедленно прекратить это дело, пока он ее снова не уболтал.
— Это ужасно, — вздохнула она. — Страшно, как легко было бы ничего не менять, просить его оставить жену…
— Ты поступила правильно, — заверила я.
— Знаю. Только это вовсе не означает, что я довольна. Опять одна осталась. Попала в полную зависимость от мужчины, который мне искренне нравился. Я хочу сказать, он для меня был воротами в новую жизнь. Боже, какая я дура…
— Приходи к нам. Мы ничего делать не собираемся, только смотреть телевизор.
— Пожалуй, — согласилась она. — Не хочется сейчас сидеть в одиночестве.
До конца вечера мы с Изабелл и Дэном валялись на диванах в гостиной. Ей на глаза то и дело наворачивались слезы, мы поспешно заводили какой-то пустой разговор, приносили платки и салфетки. Я ей еще не рассказала о просьбе, с которой Алекс обратился ко мне, потому что на самом деле не знала, что делать. Возвращение Изы к Алексу — последнее, чего мне хотелось бы. Не только по собственным эгоистическим соображениям, хотя с виду, конечно, похоже на то. Просто я не верю, что он действительно хочет вернуться, и даже если хочет, вряд ли их брак станет лучше на втором круге. С другой стороны, я получила хороший урок. Не мое это дело. Пусть Изабелл сама решит, что ей нужно, а для этого она должна знать все факты. Я имею в виду, действительно все факты. Значит, если сказать, что Алекс просил передать, что понял ошибку и отчаянно жаждет возобновить отношения, то надо рассказать и полную правду о его признании в любви ко мне, о требованиях оставить Дэна и даже о других женщинах. Изложить историю с обеих сторон и абсолютно ничего не советовать, не пытаться склонить ее в ту или в другую сторону. Не знаю, получится ли, даже если решусь. Лучше обождать, обсудить сперва с Дэном. Дело терпит. В любом случае Изабелл сейчас не в состоянии принять столь важное решение.
Ребекка и Дэниел. И Изабелл. Неплохо.
Лорна выглядит хорошо. Как бы преобразилась за ночь. Платье отглажено, ногти покрыты лаком, прическа еще так себе, но волосы хотя бы вымыты. Когда я в двадцать минут десятого проходила мимо ее кабинета по пути в приемную, она, кажется, наводила порядок, набросав на пол кучу старых бумаг. Не знаю, хороший ли это признак, или у нее действительно маниакальный психоз, но я почла за лучшее прошмыгнуть мимо даже не поздоровавшись.
На моем столе стоит огромный букет цветов, на карточке написано мое имя. Я взяла ее, прочла и вспыхнула
от гордости. «Не могу выразить благодарности. С любовью, Кэтрин». Поставила его в старую вазу, сижу и любуюсь. Никто еще не присылал мне цветов на работу. По крайней мере, по поводу, связанному с работой.Чуть позже позвонила Лорна, попросила зайти. Хотя это происходит во второй раз за последние два дня, случай необычный. Она знает, что я себя ее помощницей не считаю, и вряд ли зовет меня, чтобы обсудить девичьи дела. Я пробормотала, что занята, и пообещала явиться через минуту. Потянула время, налив себе чаю, потом предупредила Кей:
— Если через десять минут не вернусь, присылай помощь.
Она рассмеялась и пожелала удачи.
Кабинет Лорны выглядит теперь не менее аккуратно, чем она сама. Она мне махнула из-за стола, приглашая сесть напротив.
— Ребекка, я должна поблагодарить тебя за прикрытие.
Я разинула рот. Просто поблагодарить?
— Не за что, — с трудом выдавила я.
— Ты очень хорошо поработала, — заключила она.
Я поняла, что можно уходить.
— Ну, теперь ты вернулась…
— И спасибо тебе за вчерашнее, — добавила Лорна. — Без тебя этот ленч обернулся бы катастрофой. Просто хочу, чтоб ты знала, как я это ценю.
— Н-ну… спасибо.
— В любом случае, — сказала она, — теперь я действительно вернулась и чувствую себя гораздо лучше.
— Хорошо. Я рада, — сказала я.
И правда, выглядит она сегодня гораздо лучше, хотя нам обеим, конечно, известно, в каком плачевном состоянии она находилась вчера в это самое время. Впрочем, никто не собирается вспоминать. Я поднялась, собираясь уйти. Лорна кашлянула, как бы приглашая к продолжению разговора.
— Вчера вечером я говорила с Алексом, — сообщила она, и я прочно уселась, желая услышать дальнейшее.
— И что?
— Кружила возле его дома, ждала, когда вернется, чтобы поговорить. Ты была права. Он никогда меня не любил. Ты говорила правду: он любил тебя.
— Лорна, мне очень жаль, — пробормотала я, испытывая чувство неловкости.
— Собственно, знаешь, теперь, когда он, наконец, признался, все в полном порядке. Можно жить дальше. Надо только пережить стыд за собственную глупость… — Голос Лорны дрогнул, прервался. Видно, в данный момент я обречена находиться в кругу отчаявшихся, плачущих женщин. Что тут сделаешь? Утешение может быть воспринято как вмешательство в личную жизнь. — Сосредоточусь на работе, — сказала Лорна, взяв себя в руки. — Я очень тебе благодарна, что у меня есть работа, на которой можно сосредоточиться. За тем я тебя и звала. Чтобы сказать тебе это.
— Ну, если тебе будет легче, то знай, я с большим удовольствием занималась делами. Правда.
— И неплохо справилась, — улыбнулась Лорна. По крайней мере, так мне показалось. Трудно точно сказать — она улыбается очень редко. Может, у нее желчнокаменная болезнь?
Глава 29
На меня снизошло озарение.
Не могла заснуть ночью, думая об Изабелл и Люке, о Лорне и Алексе, о сумятице нашей жизни. Потом стала жалеть себя. Когда вернулась к рутинным обязанностям, работа стала скучной и утомительной. Не поймите превратно — я люблю агентство «Мортимер и Шиди», но кажется, будто что-то потеряла. Будто я способна на большее. Все время, пока суетилась в отсутствие Лорны, я старалась не сокрушаться, что мне не достанется славы. Знаю, сама так решила, но все-таки мне тяжело. Потом вдруг сообразила, что вовсе не обязана до конца своей жизни отвечать на звонки и рассылать письма. Меня всегда удерживало на месте собственное представление о себе. Я никогда не верила, что могу делать что-то другое. Оправдывалась стремлением к легкой жизни без всякой ответственности, тогда как в действительности просто боялась. Теперь все изменилось. Теперь я знаю, на что способна. Остается лишь найти того, кто даст мне шанс. По документам у меня нет опыта, кроме шести лет канцелярской работы.